Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат - Диана Фурсова

за стойкой.

— Сегодня.

Он понял.

Последние незаконно вычеркнутые имена вернулись в официальный реестр утром.

И в тот же день Порог закрыл последнюю невозможную дверь.

Без шума.

Без прощания.

Так же естественно, как когда-то открыл её для девятилетнего мальчика в лесу.

Сайвера медленно поднялась на несколько ступеней.

Торвейн остался внизу с Ави на руках.

Она дошла до конца коридора.

Коснулась стены.

Холодная штукатурка.

Обычная.

За ней больше не существовало комнаты, которую невозможно было поместить внутри здания.

Не было леса.

Чужой кладовой.

Старого склада.

Того места, через которое дети приходили, когда им говорили, что возвращаться некуда.

Сайвера положила ладонь на стену.

И улыбнулась.

Тринадцатая дверь выполнила то, ради чего когда-то была создана.

Она собирала не потерянных детей вообще.

Не выбирала сирот.

Не охотилась за несчастьем.

Она открывалась тем, кого живыми пытались превратить в отсутствующую строчку.

Тем, у кого отнимали имя вместе с домом.

Пока существовали дети, которым некуда было прийти обычной дорогой, Порог находил другую.

Теперь последние незаконно исчезнувшие имена были возвращены.

Вейрны существовали.

Вельраны.

Эрвейны.

Ревали.

Остальные.

Не только в старой книге под землёй.

В той самой современной системе, которая однажды их отвергла.

Магическая дверь больше не была нужна.

Потому что теперь существовала настоящая.

Внизу.

С вывеской.

Дорогой.

Огнём в очаге.

Людьми, которые знали старое правило.

Сюда можно было прийти ногами.

Постучать.

Сказать:

«Меня не выслушали».

И дверь откроют.

Сайвера медленно спустилась.

Торвейн ждал.

— Грустно? — спросил он.

Она подумала.

— Немного.

— Почему?

Сайвера посмотрела на четырёх детей у очага.

— Потому что это было частью дома.

— Странной.

— Очень.

— Невозможной.

— Ужасно неудобной для планировки.

Он улыбнулся.

— И всё же?

— И всё же хорошо, что она больше не нужна.

Торвейн кивнул.

Ави пошевелилась.

Её пальцы всё ещё держали его ворот.

— Ты собираешься так стоять всю ночь? — спросила Сайвера.

— Рассматриваю вариант.

— Очень достойно Альфы.

— Я пытаюсь сохранить рубашку.

В дверь постучали.

Сайвера и Торвейн одновременно повернули головы.

Не в коридоре.

С улицы.

Обычный стук.

Три раза.

Торвейн посмотрел на неё.

— Поздно.

— Знаю.

— Ждёшь кого-то?

— Нет.

Он не стал идти первым.

Даже теперь.

Сайвера подошла к двери.

Отодвинула засов.

Открыла.

На крыльце стояли мужчина и женщина.

Оба усталые.

За ними виднелась небольшая крытая повозка.

Внутри сидели двое детей, настолько сонных, что младший уже лежал головой на плече старшего.

Мужчина снял шапку.

— Простите, хозяйка. У вас найдётся комната?

Сайвера автоматически посмотрела на доску ключей.

Пустые крючки.

Все двенадцать комнат заняты.

Она уже открыла рот, чтобы сказать.

«Нет».

И в этот момент Торвейн подошёл сзади.

Всё ещё с Ави на руках.

Молча посмотрел на доску.

Ни одного гостевого ключа.

Потом на маленький отдельный крючок сбоку.

Хозяйский.

Снял ключ от их комнаты.

Протянул Сайвере.

Ни слова.

Не «отдай».

Не «мы разместим».

Не «я решил».

Просто предложил.

Она посмотрела на него.

На ключ.

На уставшую женщину на крыльце.

На детей в повозке.

— Найдётся, — сказала Сайвера.

Женщина выдохнула.

— Правда?

— Правда. Только ужин уже закончился.

— Нам ничего не нужно. Дети совсем устали.

С кухни донёсся шорох.

Иврей поднял голову с лавки.

— Есть хлеб.

Сайвера обернулась.

— Ты спал.

— Уже нет.

— Почему?

— Стучали.

— Спи.

— Но гости.

Он сел.

Волосы торчали во все стороны.

— Книга.

— Утром.

Иврей посмотрел на незнакомую семью.

Потом на доску.

— Комнат нет.

Торвейн показал отсутствующий хозяйский ключ.

Мальчик понял.

— А.

Немного подумал.

— Тогда запишу утром.

— Именно.

Мужчина с крыльца смущённо произнёс:

— Мы не хотим теснить хозяев.

Сайвера посмотрела на Торвейна.

— Вы его слышали?

— Слышал.

— Есть желание передумать?

— Нет.

— Даже с твоим ростом?

Он закрыл глаза.

— Маленькая комната возле кухни.

Сайвера улыбнулась.

— Именно.

Там стояла короткая кровать, которую поставили несколько месяцев назад для работника, если кому-нибудь приходилось оставаться на ночную смену. В обычные дни комнатка служила скорее складом запасных одеял.

Торвейн с первого взгляда объявил кровать издевательством над высокими людьми.

Сегодня выбора не было.

Сайвера передала семье хозяйский ключ.

— Наверх по лестнице, за аркой последняя дверь. Я покажу.

Мужчина хотел снова возразить.

Его жена посмотрела на спящих детей.

Сказала:

— Спасибо.

И этого оказалось достаточно.

Иврей обнаружил их утром.

Сайвера проснулась от смеха.

Сначала не поняла, где находится.

Потом вспомнила.

Маленькая комната возле кухни.

Короткая кровать.

Торвейн.

Он лежал поперёк почти по диагонали, потому что иначе ноги не помещались.

Одно колено всё равно свисало.

Сайвера каким-то чудом заняла место у стены.

В дверях стоял Иврей.

И смеялся так громко, что едва мог дышать.

— Тише, — сказала Сайвера.

Это только ухудшило положение.

— Альфа…

Иврей согнулся пополам.

Торвейн открыл один глаз.

— Уходи.

— У вас ноги…

— Я знаю.

— Они не помещаются!

— Я заметил.

— Почему вы так…

Торвейн медленно сел.

Ударился головой о низкую полку.

Иврей издал звук, после которого в коридоре открылась дверь.

— Что случилось? — спросила Тесса.

Руэн появился следом.

Ави прибежала последней.

— Что?

Иврей уже показывал внутрь.

Тесса посмотрела.

Секунду сохраняла серьёзность.

Потом закрыла рот ладонью.

Руэн отвернулся к стене.

Ави бесцеремонно вошла.

— Дядя Тор, вы большой.

— Спасибо, Ави.

— Кровать маленькая.

— И это я знаю.

— Почему вы здесь?

Иврей наконец смог ответить:

— Они отдали свою комнату гостям.

Ави подумала.

Потом посмотрела на Торвейна.

— Тогда хорошо.

— Хоть кто-то на моей стороне.

— Всё равно смешно.

И снова засмеялась.

Через несколько минут не спала половина трактира.

Сайвера встала.

— Всё. На кухню.

— А завтрак? — спросил Иврей.

— Сейчас.

Торвейн посмотрел на него.

— Только попробуй рассказать гостям.

Иврей возмутился:

— Я никогда не рассказываю личное.

Руэн поднял бровь.

Тесса сказала:

— Вчера ты рассказал человеку из третьей комнаты, что Торвейн однажды перепутал заказы.

— Это история трактира.

— А короткая кровать?

Иврей задумался.

Торвейн указал на него пальцем.

— Нет.

— Я ничего.

— Даже не думай.

— Уже подумал.

Сайвера вышла первой.

Ей срочно требовался воздух.

Иначе она снова начнёт смеяться.

Утро было ясным.

Над лесом поднималось солнце.

Ночью ударил лёгкий мороз, и крыши повозок во дворе серебрились тонким инеем. Из конюшни доносились голоса.