Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат - Диана Фурсова

Он кивнул.

— Твоим.

— Земля до каменной межи тоже.

— Твоя.

— Все хозяйственные решения здесь принимаю я.

— Да.

— Если захочу расширить конюшню — решаю я. Если не захочу — тоже.

— Да.

Сайвера прищурилась.

— Ты слишком быстро соглашаешься.

— Потому что это уже так.

Ответ ей понравился.

Она продолжила:

— Второе. Я работаю.

— Конечно.

— Не «пока не устану».

— Сайвера.

— Не «пока нам не станет неудобно».

— Я понял.

— Не потому, что мне нужно доказать самостоятельность. А потому что это моя жизнь.

Торвейн смотрел прямо.

— Да.

— И я не возвращаюсь жить в дом Альфы.

— Я не прошу.

— Даже после свадьбы.

— Даже после.

— Ты будешь приезжать сюда.

— Я уже приезжаю.

— Иногда я буду ездить к тебе. Если захочу.

— Хорошо.

— Но мой дом здесь.

Торвейн посмотрел вокруг.

На стойку.

На старые дубовые столы.

На деревянную ладонь Ави под новой табличкой.

— Я знаю.

Сайвера медленно вдохнула.

Последнее условие звучало почти смешно.

И при этом было не смешным совсем.

— И третье.

— Слушаю.

— Если кто-нибудь назовёт меня «женой Альфы» раньше, чем «хозяйкой Старого Порога», будешь объяснять ему ошибку лично.

Торвейн улыбнулся.

— С удовольствием.

— Каждый раз.

— Особенно каждый раз.

— Даже на Совете.

— Там будет приятнее всего.

Сайвера посмотрела на кольцо.

— Тогда согласна.

Торвейн не двинулся.

Она подняла глаза.

— Что?

— Ты сказала…

— Я знаю, что сказала.

— Я просто хочу убедиться.

— Торвейн.

— Да?

— Я согласна снова выйти за тебя замуж.

Он медленно выдохнул.

И впервые за весь разговор выглядел не Альфой, не мужчиной, который несколько месяцев учился исправлять свои ошибки, даже не бывшим мужем.

Просто счастливым человеком.

Это выражение было таким непривычно открытым, что Сайвера почувствовала тепло в груди.

Он протянул руку.

Остановился, не коснувшись.

— Можно?

Она улыбнулась.

— На этот вопрос можно было не спрашивать.

— Опасное заявление.

— Не привыкай.

Торвейн обнял её.

Спокойно.

Без желания сжать слишком крепко, будто она снова могла исчезнуть.

Сайвера прижалась щекой к его плечу.

Несколько месяцев назад знакомый запах и тепло его тела причиняли почти физическую боль, потому что напоминали обо всём, чего больше не существовало.

Теперь память никуда не делась.

Но рядом с ней появилось настоящее.

Торвейн, который отпустил первым.

Сайвера сразу сказала:

— Я не просила отпускать.

Он замер.

— Что?

Она засмеялась.

— Иди сюда.

На этот раз поцеловала сама.

Наверху что-то грохнуло.

Они отстранились.

— Табурет, — сказал Торвейн.

— Уверен?

— После прошлых разов — да.

Из коридора донёсся голос Иврея:

— Она согласилась?

— Иврей! — крикнула Сайвера.

Тишина.

А потом очень тихо:

— Значит, да.

Торвейн прислонился лбом к её виску.

— Я начинаю сомневаться в идее общего дома.

— Поздно.

— Это тоже условие?

— Сам напросился.

Вторую свадьбу Сайвера устроила весной.

Слово «устроила» было не совсем точным.

На самом деле она пыталась сделать всё максимально просто, но чем больше людей узнавали, тем больше выяснялось, что каждый имеет мнение.

Мирта заявила, что без нормального стола никакой свадьбы не будет.

Тесса потребовала проверить все комнаты, хотя молодожёнам вообще не требовалось заселять гостей за собственный счёт.

Иврей завёл отдельный список приглашённых.

Руэн три дня спорил с ним о том, считать ли родственников детей «семьёй Порога» или обычными гостями.

Ави решила, что главным вопросом являются булочки.

— Почему опять булочки? — спросила Сайвера.

— На свадьбе нужны.

— Кто сказал?

— Я.

— Очень надёжный источник.

Торвейн стоял рядом.

— Я бы не спорил.

— Ты просто боишься.

— Я учусь у лучших.

В итоге свадьба всё равно получилась небольшой.

Орвей приехал с Ивреем ещё утром, хотя внук и так жил в трактире и совершенно не нуждался в доставке.

Лейна привезла Тессу.

Двоюродный дед Руэна и Ави ворчал, что весенняя дорога отвратительная, но явился первым после них.

Мирта пришла не одна, потому что объявила: если люди съедят всё приготовленное, ей понадобятся руки.

Несколько старых знакомых Сайверы из города тоже приехали.

Не весь Совет.

Не половина Северной стаи.

Только те, кого она сама хотела видеть.

Перед церемонией Торвейн спросил:

— Уверена, что не хочешь больше людей?

— Уверена.

— Никого из глав родов?

— Они мне что, родственники?

— После последних месяцев иногда кажется.

— Пусть приезжают как постояльцы и платят.

— Жестоко.

— У меня прибыльный трактир.

Знак Альфы в тот день был на его запястье.

Сайвера сама этого хотела.

Он не становился другим человеком ради брака.

Она тоже.

На ней не было знака Луны.

Серебряная цепочка с двумя полумесяцами осталась частью прошлой жизни, которую Сайвера не собиралась ни уничтожать, ни возвращать на шею.

Они стояли в общем зале.

Там самом, где несколько месяцев назад люди восстанавливали свои имена.

Не перед высоким креслом.

Перед стойкой.

Сайвера прочитала брачную запись от первой строки до последней.

Торвейн терпеливо ждал.

Иврей тоже пытался читать через её локоть.

— Отойди.

— Я проверяю.

— Что?

— Чтобы всё правильно.

— Это мой договор.

— Вот поэтому.

Торвейн кашлянул.

— Он опасно похож на тебя.

— Не оскорбляй ребёнка.

— Я слышу, — сказал Иврей.

— Хорошо.

Сайвера дочитала.

Трактир не упоминался в общей собственности.

Её имущество оставалось её.

Имя тоже.

Сайвера Элрон.

Не Ардаль.

Торвейн даже не предложил изменить.

Она поставила подпись.

Свою нынешнюю.

Без старого нижнего завитка.

Торвейн подписал рядом.

Никакой подделки.

Никакого подготовленного решения.

Никто не знал раньше неё.

Никто не говорил вместо неё.

Сайвера вдруг подумала, насколько странно, что одно и то же действие — два имени на листе — может означать совершенно противоположные вещи в зависимости от того, кто и зачем взял перо.

Торвейн надел ей простое серебряное кольцо.

Она — ему.

Ави немедленно спросила:

— Теперь целоваться?

Руэн закрыл лицо ладонью.

— Ави.

— Что? В прошлый раз было.

Тесса прошептала:

— Тихо.

— Я тихо.

Иврей серьёзно сказал:

— Вообще-то обычно да.

Сайвера посмотрела на четверых.

— Кто-нибудь хочет сегодня обед?

Все замолчали.

Торвейн тихо произнёс:

— Сильная власть.

— Пользуюсь доступной.

Он поцеловал её.

За спиной кто-то захлопал.

Потом ещё.

Сайвера засмеялась прямо ему в губы.

И никакого торжественного чувства превращения в новую