Клятвы, которых никогда мы не давали - Николь Сноу

Хэтти нерешительно садится рядом. Все мои высокие слова завязываются узлом в горле.

Я прочищаю горло и держу взгляд на горизонте.

— Спасибо за помощь там. И за то, что дала мне шанс поговорить.

— Да. Мне жаль, что Купер пошел на Blackthorn Holdings, — осторожно говорит она.

— Я благодарен, что ты пришла на помощь, но я хотел... черт, не на Дейли я хочу тратить еще хоть секунду. — Это труднее, чем я представлял. Я тяжело сглатываю, ком в горле выпускает кактусовые шипы. — Хэтти, мне нужно извиниться. За все.

— За все, да?

Даже не глядя на нее, я вижу, как дергаются ее пальцы на коленях.

— Я облажался. Грандиозно, — говорю я. — Позволил прошлому связать меня, а когда узнал о родителях, потерял последнюю нить самообладания. Но последние недели я был отшельником, заперся от мира и пил до тупости. Так же, как всегда справлялся, когда жизнь сходила с рельсов.

Теперь она смотрит на меня, губы сжаты в тонкую линию, тугую, раненую и сомневающуюся.

— Марго пришла и встряхнула меня из ступора, но еще до ее появления я знал, что должен проснуться. Я понял: прошлое может связать меня только если я сам ему позволю. Побег не был перезагрузкой. Это было отступление, и я больше так не могу.

Ее плечи напрягаются, когда я наконец полностью смотрю на нее, на ее зеленые глаза, ясные и прекрасные, как изумруды. Мне приходится задержать дыхание.

— Ладно, ну, это здорово и все такое, но... чего ты хочешь, Итан?

Разве не очевидно?

Тебя, женщина.

Всегда, всегда тебя.

Мой взгляд становится напряженнее, потому что я знаю: так просто не будет.

— Я потратил годы, думая о мертвых, о том, как сбежал и позволил трагедии управлять моей жизнью. Когда все это новое ударило, я снова скатился в старые схемы. Плохие привычки, которые ни разу мне не помогли. Теперь я за будущее. Я хочу закончить с оглядкой назад.

Тогда я беру ее руку, провожу большим пальцем по самой мягкой коже.

Она не расслабляется.

— Итан, нет, — напряженно шепчет она. — После того, что случилось, я не думаю, что мы можем просто поднять все и продолжить как ни в чем не бывало. Когда ты взорвался, ты причинил мне боль.

Я знаю.

Я, мать его, знаю.

— Нет будущего, которое стоило бы прожить без тебя, Хэтти, — тихо говорю я, не отводя взгляда от шока в ее глазах. — Ты нужна мне в жизни. Вся ты. Все твои странности, твои книги, твое солнце. Мне нужен мой маяк, Страничка. Мой огонь, который всегда возвращает меня из тьмы в душе. Напоминание, почему я не должен позволять плохим воспоминаниям и выпивке швырять меня из стороны в сторону, если у меня все еще есть гавань. Если у меня есть ты.

Горло сжимается на последнем слове, черный дым кипит в легких.

Свободная рука Хэтти поднимается ко рту, глаза распахиваются. Она смотрит так, будто не может до конца осознать, насколько я настоящий, но хочет.

Будто просто ждет, что проснется от этого сна и окажется в реальном мире, где я все еще огромный эгоистичный мудак. Все еще ухожу от нее, чтобы резвиться со своими демонами.

— Прости, что причинил тебе боль, — шепчу я. — Так чертовски прости, что не могу выразить словами. Я знаю, это не компенсирует того, что я сделал, но это правда. И еще...

Я грубо прочищаю горло.

В ее глазах блестят слезы, и я беру ее за запястье, отводя руку от лица, мягко убирая ее, чтобы получить все ее внимание.

— Еще я люблю тебя. — Я почти рычу эти слова. — И был безмозглым идиотом, что не сказал тебе месяц назад. Еще большим дураком, что оттолкнул, когда ты была нужна мне больше всего. Страничка, если позволишь, я все исправлю. Я проведу остаток жизни, показывая тебе, насколько настоящей должна была стать эта фиктивная помолвка.

— Остаток жизни? Ты не можешь говорить серьезно. — Она дрожит, когда до нее доходит.

Это мой сигнал соскользнуть со скамейки и опуститься перед ней на колени, не заботясь, что маленькая лужа просачивается сквозь брюки и мочит колени.

Я беру ее руки, держу их, глядя вверх на судью, присяжных и палача моего будущего.

— Итан, господи, ты... ты не можешь говорить серьезно!

— Никогда не был серьезнее, женщина. Черт, как бы я хотел, чтобы у меня было кольцо, но ты оставила его у меня. Оно там, ждет, и все зависит от тебя. Скажи «да» — и получишь его обратно. Скажи «да» — и получишь меня. Получишь мое обещание: я всегда буду делать все, черт побери, чтобы ставить тебя выше солнца и звезд. Ты получишь всего меня, Хэтти Сейдж. Целую жизнь, в которой я буду доказывать, что безумно влюблен в тебя.

— О боже. — Ее светлые волосы вздрагивают, когда она качает головой. — Итан, как ты можешь делать предложение прямо сейчас? Вот так?

— Потому что я потратил слишком много времени. После сегодняшнего я знаю, чего хочу на самом деле, и это держит меня за горло. И это не имеет никакого отношения ни к компании, ни к тому, чего хотел дед, когда сбросил эту смертную оболочку. — Я прижимаю ее пальцы к губам. — Это ты, Страничка. Только ты. Ты навсегда. Ты всегда, еще до того, как я понял, что значит любить тебя.

Ее пальцы дрожат у моего рта, когда я целую их.

Ее дыхание сбивается.

— Господи. Господи, ты не можешь это всерьез.

Я улыбаюсь, не зная, люблю ли или ненавижу то, что она так сильно все отрицает.

— Я скучал по тебе каждую секунду, пока тебя не было. Вот что я имею в виду. Я был как рыба, выброшенная на берег, задыхающийся и потерянный. И ненавидел себя почти так же сильно, как скучал по тебе. Ты знаешь, сколько раз я ошибался в жизни, и ни одна ошибка не сравнится с тем, что я выгнал тебя. Больше никогда.

Я удерживаю ее взгляд, давая священную клятву здесь и сейчас.

Ошибка больше, чем ночь, которую я взял, чтобы обдумать беременность Тейлор.

Мне плевать, если это звучит безумно.

Больше десяти лет я держался за одну жуткую ошибку, носил ее с собой, винил себя за Тейлор и ребенка.

Мы были просто детьми, которые увязли глубже, чем могли выдержать.

Да, я был неправ, но какой бы ужасной ни была смерть Тейлор, я ее не убивал.

Если Хэтти откажет мне сейчас, если я потеряю