Клятвы, которых никогда мы не давали - Николь Сноу

Но Марго тычет указательным пальцем Куперу в лицо, ее ноготь блестит как лезвие.

— На случай, если это было слишком тонко, позволь ввести тебя в курс. — Ее улыбка чистая злоба, и я никогда не любил младшую сестру сильнее. — Ходит много историй о некоторых звездных девелоперах, которые распускают руки с йога-подружками своих жен. Ну, на самом деле всего об одном девелопере, но, господи, как же сочно.

Этого хватает.

Дейли превращается в человека-помидора, смертельно красного, с короткой стрижкой на голове, похожей на светлые листья.

Он вскакивает с бешеным рыком.

Я делаю шаг перед девушками, защищая их.

— Ну и кто теперь эмоциональный, Дейли? — отрезаю я, понижая голос, чтобы не кормить бариста и остальных посетителей, которые уже смотрят на нас. — Держать в себе вредно. Давай помогу тебе выпустить это наружу. Ну же, рискни.

Он хочет разбить мне лицо, без сомнений.

Дикая искра в его глазах ничего не скрывает, особенно его ярость от того, что все должно было пойти не так.

Не должно было быть так трудно.

Я был легкой добычей, слабым и на самом дне.

А теперь? Он лицом к лицу с загнанной в угол росомахой, и у этого свирепого ублюдка все зубы как бритвы.

Маленькая ладонь прижимается к моей спине, так неожиданно, что я напрягаюсь.

Хэтти.

На секунду кровь нагревается. Я забываю, где нахожусь.

Потом вспоминаю.

Я улыбаюсь Куперу Дейли, как сам дьявол, пришедший за его душой.

Их помощь была неожиданной, но я никогда не отказывался от одолжений.

— Ну? — резко говорю я, наблюдая, как его лицо из помидора превращается в каролинский жнец. — Чертовски жаль, что все дошло до этого.

— У тебя на меня ничего нет. — Его голос дрожит.

— Да неужели? — подает голос Марго у меня за спиной. — Значит, ты не против, если твоя жена узнает? Спорю, ей будет очень интересно, к скольким дамам с йоги ты пытался пристроиться каждый раз, когда приезжал в Портленд.

Челюсть Купера напрягается. Каждая мышца у глаза дергается.

Если бы я здесь не стоял, подумал бы, что есть шанс, что он бросится на нее. Либо это, либо вылетит за дверь.

Пора сыграть последнюю карту.

— Какая неприятность, — насмешливо говорю я. — Знаешь что, Дейли? Чтобы показать, что я не держу зла, я отпущу землю. Она твоя.

Он отступает, удивление вытесняет злость, потом появляется подозрение.

— Что? С какой стати тебе это делать?

— Дятлы. — Я небрежно пожимаю плечами.

— Дя... что?

Мне не меньше хочется проломить ему череп.

Но почти так же приятно сказать:

— Я велел команде глубоко покопаться в старых документах деда. Одна вещь, о которой ты не знал из старых исследований: они прикрыли несколько ранних проектов. Все благодаря соседним пятидесяти акрам леса, заселенным особо охраняемым видом. Длинноклювый хохлатый дятел. Слышал о таком? Он размером примерно с курицу и защищен большим количеством законов, чем есть способов пожарить куриные крылышки.

Лицо Купера белеет.

— Дятлы, — фыркает он опасным тоном. — Это едва ли причина отказываться...

— Подумай еще раз. — Я обрываю его. — Согласования по дикой природе для курорта займут годы исследований, если вообще когда-нибудь пройдут. — Я улыбаюсь ему в ответ. — Так что да, можешь забрать свою землю. Наслаждайся. Может, будешь водить экскурсии для любителей птиц.

— Да! А если вернешься и снова будешь нас доставать, — добавляет Марго у меня за спиной, — я покажу одному из этих больших дятлов прямую дорогу к твоим яйцам. Тебе не помешает коррекция отношения.

— Марго, — рычу я.

Но сдерживаю улыбку, мягко отодвигая ее назад, побуждая отступить.

Как бы этот зверь ни заслуживал того, чтобы ему отклевали член, мы победили.

Дейли тоже это знает.

Он прошел путь от красного к белому, а теперь к цвету старой овсянки.

Бормоча, он протискивается мимо нас и уходит, все еще воняя кофе, который Марго на него вылила.

Проклятье.

Я смотрю, как он несется к своей машине, на секунду дольше, чем нужно, и чувство победы медленно угасает, когда я поворачиваюсь к двум женщинам, ожидающим за моей спиной.

На лице Марго теперь другое выражение, почти будто она готова натравить гигантского дятла на мои яйца.

Лицо Хэтти нервное, но закрытое. Почти нечитаемое, как бы отчаянно я ни хотел увидеть мысли, которые крутятся у нее в голове.

Дерьмо.

— Мне многое нужно сказать, но это подождет. Вам двоим стоит поговорить сначала. Я сама выйду, — говорит Марго, разворачиваясь на каблуках и маршируя к стойке за кофе.

Проходя мимо Хэтти, она, клянусь, шепчет:

— Заставь его ползать, как морской слизень.

Чертовски прекрасно.

И, откровенно говоря, я этого заслуживаю, хотя бы за право говорить с Хэтти.

Если бы я только мог найти способ объяснить, насколько облажался, как сильно жалею, что причинил ей боль.

Я указываю на дверь.

— Кофе здесь так себе. Не хочешь сбежать, пока нас не обязали купить еще?

Она медлит.

Я почти вижу, как она решает, стоит ли все это того.

Взвешивает варианты в голове, решая, идти за мной или позволить мне уйти одному с опущенной головой.

Я не уйду без нее. Вот чего она не знает.

Если Хэтти останется, я тоже останусь.

Это извинение давно просрочено, и мне нужно сделать это сейчас.

Мне нужно, чтобы она знала, что у меня в голове, даже если она не откроет, что в ее.

— Ладно, — тихо говорит она после тяжелой секунды. — Думаю, Марго хочет загладить то, что устроила сцену. Может, нам что-нибудь купить?

— Уверен, она все покроет.

Мы оба поворачиваемся и видим, как моя сестра грабит витрину с выпечкой, ее прежний яд рассеялся. Сахар творит чудеса с ее настроением.

Это моя младшая сестра, и, честно говоря, впечатляет.

— Думаю, мы в порядке, — говорю я.

Хэтти не возражает, когда я веду ее из кафе, останавливаясь у кассы, чтобы бросить хрустящую сотню в банку для чаевых.

Пальцы горят адски, ненавидя, что не могут найти поясницу Хэтти.

Я сдерживаюсь.

Это режет глубоко, заставляет думать о всех тех разах, когда я касался ее не задумываясь, как будто имел право на ее тело.

Сможем ли мы когда-нибудь вернуться туда?

В квартале от кафе есть небольшой парк, и я веду ее туда, направляясь к первой скамейке, которую нахожу.

Воздух теплый и слегка влажный.

Обычный летний вечер в Бостоне, такой же, как по всему побережью Новой Англии.

Когда я раньше уехал из Портленда, никогда не думал, что буду скучать по нему, по прохладе и соли в воздухе.

Даже когда моря не