Повесть об испытаниях и мучениях - Морган Готье

Хани вздыхает, будто у неё окончательно кончилось терпение.

— Простите нас, знакомиться — явно не наша сильная сторона, — Хани кладёт руку на грудь. — Я Хани Назир. Это мой брат Хелиос и моя сестра Хэйгар. Они близнецы.

Хелиос и Хэйгар кивают в знак уважения, но больше ничего не добавляют. Похоже, близнецы из тех сильных и молчаливых. Меня это вполне устраивает. Сегодня мне совсем не хочется вести ещё какие-нибудь долгие разговоры.

— Я Аурелия Базилиус-Сол, а это мой друг…

— Никс. Никс Харланд, — представляется он, не сводя глаз с Хэйгар.

— Спасибо, что спасли нас, — добавляю я, переводя взгляд с Хелиоса на Хэйгар.

— Пожалуйста, — Хелиос прижимает руку к сердцу. — Когда вы окрепнете, мы отведём вас к нашему отцу. А пока отдыхайте. Здесь вы в безопасности.

Его низкий, успокаивающий голос звучит мягко, как мёд, и мгновенно окутывает меня покоем. В безопасности. Здесь мы в безопасности. Мне становится легче дышать.

— Мы оставим вас, чтобы вы могли поговорить, — говорит Хани, выпроваживая старших брата и сестру из комнаты. — Я вернусь и ещё раз намажу твои раны мазью.

С этими словами троица Назиров выскальзывает за дверь, оставляя меня с Никсом.

Мне требуется несколько мучительных секунд, чтобы оторвать полные слёз глаза от двери и посмотреть на Никса. Когда наконец поворачиваюсь к нему, он уже смотрит на меня.

— Выкладывай, — говорит он. — Что тебя мучает?

— Что меня мучает? — я срываюсь на смешок, сама не понимая, как. — Посмотри на нас, Никс. Это всё моя вина. Если бы тебя не было рядом, когда Веспер напала…

Он хватает мою руку в свою и качает головой.

— Я был там, где и должен был быть. Это не твоя вина, Китарни, — его глаза расширяются. — Подожди.

Его взгляд скользит по моей шее и задерживается на полоске кожи на животе, виднеющейся под укороченной блузкой.

— Это… это ожоги?

Когда я не отвечаю сразу, его лицо каменеет, а в ореховых глазах вспыхивает ярость.

— Что, демон подери, случилось?

Я несколько раз открываю и закрываю рот. Как мне вообще объяснить пытки, через которые я прошла?

— Шэй.

То, что он так редко произносит моё имя, не остаётся незамеченным. Именно так я понимаю, что он требует ответа, даже не повышая голос.

— Портал открыт, — тихо говорю я.

Он ждёт продолжения.

— Дрогон убил Веспер.

Его брови взлетают вверх.

— Он убил её?

Я киваю.

— Она его разозлила.

— И какое это имеет отношение к тому, что случилось с тобой?

— Дрогон сказал, что сломает меня. Накажет за то, что я дочь Энвера Сола. И поэтому он… — тяжело сглатываю.

Плечи Никса напрягаются, и он сильнее сжимает мою руку.

— Я думала, он велит высечь меня, — прикусываю нижнюю губу, сдерживая слёзы. — Он привязал меня и раздел догола. А потом… — я всхлипываю и прочищаю горло. — Его руки обжигают. Чем дольше он держит их на одном месте, тем сильнее ожог. Я вся покрыта ими.

— Я убью его, — рычит Никс, и его мышцы напрягаются от ярости и бессильного сопротивления. — Где был Бастиан, пока над тобой издевались? Скажи мне, что Дрогон убил этого сукиного сына.

Эта часть истории точно приведёт его в бешенство.

— Он жив. Он пытался остановить Дрогона, но…

— Твою мать! — кричит Никс. — Тебе причинили боль! Это его вина. Он не должен был остаться в живых!

— Бастиан — единственная причина, по которой мы живы. Он вытащил нас из Мальволио. В пустыне его ранили, но потом появились Хэйгар и Хелиос.

— Бастиан здесь? — в его глазах вспыхивает что-то дикое, и я боюсь, что, доберись он до Бастиана, разорвёт его на части.

— Я не знаю, где он, — честно отвечаю я. — Но думаю, что где-то здесь.

— Похоже, у меня не будет шанса добраться до этого ублюдка, — фыркает Никс, откидываясь на подушки. — Назир не оставят его в живых. Не если знают, кто он.

Они знают. Они сразу узнали Зверя Мидори.

— Прости, что я не смог тебя защитить, — голос Никса надломлен, и это пронзает мне грудь. — На тебя напали, а меня рядом не было, чтобы спасти.

Я прижимаю ладонь к его щеке и целую его в лоб.

— Тебе не за что извиняться, Никс. Мы выжили. И мы отомстим.

Он открывает рот, собираясь что-то сказать, но я больше не могу. Мне больно — физически, душевно и эмоционально. Я прижимаю палец к его губам, заставляя замолчать.

— Хани придёт обработать твои раны. Моя комната через две двери отсюда. Мне нужно отдохнуть, но скоро я снова к тебе зайду.

Не дожидаясь ответа, я ещё раз целую его в лоб, а затем, прихрамывая, иду к двери. И как только она закрывается за моей спиной, все слёзы, которые я так долго сдерживала, хлынули по моим щекам.

НИКС

У меня не хватало сил, ни душевных, ни физических, заставить себя дойти до зеркала на другом конце комнаты и посмотреть на тот урон, который мне нанесли. Но сегодня я всё же делаю это и тут же жалею.

Моя магия вернулась, но слишком поздно, чтобы исцелить и уберечь от шрамов. Грудь и спину уродуют рубцы от порезов, и ещё один тянется по правой стороне лица от брови до губы.

Чувства вспыхивают у меня в животе и обжигают лёгкие. Я не похож на себя. Я не чувствую себя собой. Будто это всё происходит не со мной, будто я переживаю выход из собственного тела, и всё это — просто чудовищный кошмар, от которого я никак не могу проснуться.

Провожу побитой рукой по лицу, по шраму, который останется со мной навсегда, и глаза наполняются слезами. Моё тщеславие задето. Помимо магии, у меня была только внешность. А теперь женщины будут смотреть на меня с жалостью, и на первом месте у них в мыслях будет вопрос, как я превратился в такое чудовище.

Я прижимаю ладонь к стеклу. Это движение не возвращает меня в реальность так, как я надеялся. Наоборот, всё становится только хуже. Дыхание рвётся. Сердце дёргается в груди. Голова начинает кружиться.

— Ты уже встал с постели. Хорошо.

Голос заставляет меня вздрогнуть. Я убираю ладони от зеркала и смотрю на вошедшую в отражении.

— Решил размять ноги…

Я ожидал увидеть Хани с новыми бинтами и мазями, но это не она. Это лицо, эти карие глаза. Я бы не смог забыть её, даже если бы захотел.

Я поворачиваюсь к ней.

— Это ты, — шепчу я благоговейно, почти как молитву.

Она вскидывает