Повесть об испытаниях и мучениях - Морган Готье

насчёт того, что нам нужно бежать. Несмотря на то, что Дрогон настаивает, будто собирается оставить меня при себе как свою игрушку, я предпочла бы смерть. Но умирать здесь, внизу, я не собираюсь.

Я оглядываю своё тело. Бо̀льшая часть кожи розовая от лёгких ожогов. Другие места, которым Дрогон уделил особое внимание, багровые и воспалённые. Даже отчётливые отпечатки ладоней остались на моих бёдрах, груди и, судя по ощущениям, на шее.

Хотя боль мешает мне, сугован всё ещё остаётся в моём организме, так что я не могу ускорить своё исцеление. У меня нет магии, и у меня нет оружия. У меня нет ни единого шанса пробиться с боем из Подземного мира. И я недостаточно сильна, чтобы нести Никса.

Никс стонет, привлекая моё внимание. Его лоб покрыт испариной.

— Я думала, твой друг-демон сказал, что мази не дадут начаться инфекции, — шиплю Бастиану.

— Видимо, он солгал.

И этого достаточно, чтобы меня захлестнула ярость.

— Если Никс умрёт…

— Если мы не обеспечим ему нормальное лечение, он умрёт, — перебивает меня Бас. — Ты не обязана мне доверять, но, если мы все хотим выбраться отсюда живыми, тебе придётся действовать вместе со мной.

Я стискиваю зубы, всё так же прижимая колени к груди.

— Ладно.

Он вздыхает с облегчением, будто ожидал, что я откажусь. Мы можем быть врагами, но, если мы втроём хотим выжить, у нас нет иного выбора, кроме как работать вместе.

— Нам придётся действовать быстро, — он бросает ещё один долгий взгляд через плечо в сторону празднества за пределами замка. — Я наблюдал, и площадь никто не охраняет, а это значит, что и нас никто не сторожит, — протягивает руку, и она превращается в когтистую лапу. Я дёргаюсь назад.

— Я сломаю замок. Как только выберусь из клетки, полностью перекинусь. Я уложу Никса себе на спину. Тебе тоже нужно будет забраться наверх.

Мы и так уже потеряли слишком много времени на перепалки, поэтому я просто киваю в знак согласия.

Бастиан быстро расправляется с замком, после чего вытаскивает за собой Никса. От вида того, как он принимает свою звериную форму, у меня переворачивается желудок, но на этот раз он здесь не за мной. Он собирается вытащить нас отсюда. Когда Никс уже лежит, перекинутый через покрытую шерстью спину Бастиана, тот жестом велит мне залезать.

На долю секунды я не уверена, что моё тело вообще сможет сдвинуться. Вспышки рук Дрогона на мне, тысячи глаз, впившихся в моё обнажённое тело, вторжение в самую суть моей человечности.

Я не умру здесь.

Хотя каждое движение отдаётся болью, я выбираюсь из клетки, а рубашка Бастиана свободно болтается у моих бёдер. Так быстро, как только могу, я взбираюсь Бастиану на спину, цепляюсь за безвольное тело Никса и касаюсь босой ступнёй покрытого шерстью бока Бастиана, давая ему безмолвный знак, что я готова.

Бас срывается с места. До портала не так уж далеко, но меня не покидает страх, что какой-нибудь демон или тварь заметит, как мы пытаемся сбежать, — или, что ещё хуже, они уже на другой стороне, в нашем мире, и ждут нас там. Но я стараюсь думать о хорошем, прижимаясь как можно ниже, чтобы нас не заметили. Хотя разведчики-демоны вряд ли не увидели бы гигантское медведеподобное существо, несущееся к свободе.

Похоже, удача наконец-то на нашей стороне, или же демоны и твари этого мира слишком пьяны от своего разгула, чтобы заметить, что мы вырвались, но Бастиан прорывается через портал и не останавливается. Мы посреди пустыни. Я понятия не имею, как далеко отсюда до Мидори, но это — наш единственный шанс спасти Никса.

Тревога от мысли, что мне придётся увидеть Гаррена и Керес, тяжёлым комом оседает в животе. Ради Никса я сделаю всё, что потребуется, чтобы его спасти.

Даже когда мы уже пересекаем несколько песчаных дюн и портал исчезает из виду, Бас не сбавляет ход. Он продолжает нестись вперёд так, будто что-то зловещее дышит ему в затылок. Я не говорю ни слова, чтобы его остановить. Чем дальше мы от портала — от Мальволио, — тем лучше.

Луна высоко стоит в ночном небе, ярко освещая нам путь. По крайней мере, это играет нам на руку. И снаружи прохладно. Лёгкий свежий ветерок скользит по моей разгорячённой коже, и я с благодарностью принимаю это облегчение.

Но облегчение длится недолго. Уши Бастиана дёргаются, и вдруг он срывается в ещё более быстрый бег, выкладываясь до последнего.

— Что случилось? — спрашиваю я.

— Они знают.

Я хмурюсь.

— Откуда ты…

Стрела вонзается в песок рядом с нами. Я резко оборачиваюсь. За нами гонится группа по меньшей мере из двадцати или тридцати существ.

Проклятье.

У нас была солидная фора, а они всё равно нас нагоняют. Такими темпами Бастиан выдохнется. Он несёт на спине двоих и бежит по беспощадному песку. Его мышцы уже должны гореть, и в конце концов, хочет он того или нет, тело сдаст, и нас поймают снова.

Я умру первой. Я даю себе это молчаливое обещание.

Бастиан уворачивается ещё от трёх стрел, несколько проносятся совсем рядом. Я прикрываю Никса своим телом, молясь, чтобы его не задело.

Но молиться стоило за Бастиана, потому что попадают именно в него. Один раз — в правое плечо, второй — в левую ногу. Мы падаем.

Бастиан рычит от боли. С глухим ударом он валится на землю. Мы с Никсом слетаем с него. Никс стонет в ту же секунду, как рушится в песок, — единственный знак того, что он ещё жив.

Из меня вырывается крик, когда песок касается моих ожогов. Он липнет ко мне, к моему поту, и я стискиваю зубы, пытаясь взять себя в руки. Поднимаю взгляд на Бастиана — кровь уже просачивается в песок под ним. Я ползу к нему, несмотря на боль.

— Бас, — я глажу его по морде, — ты в порядке?

Его глаза наполняются слезами. Он тяжело сглатывает.

— Прости. Шэй, мне так жаль. Я никогда не хотел, чтобы тебе причинили боль.

Существа нас нагоняют. Я чувствую, как их шаги дрожью отдаются в песке.

Я опускаю взгляд на Баса, его глаза широко распахнуты.

— Твои волосы.

Я перекидываю пряди вперёд и едва не вскрикиваю, когда вижу белый цвет.

— Моя магия вернулась, — шепчу в изумлении, а затем хмурюсь.

— Шэй, — его голос срывается в хрип, — что ты делаешь?

— Они почувствуют мой гнев.

Я заставляю себя подняться на ноги. Я слаба, истекаю кровью, голодна и измучена. Но главное — я в ярости. И я