Тень Элларии - Джулия Фокс

Это была бойня.

Ограда северного двора лежала переломанной, как детская игрушка. Демоны — десятки, сотни — вырывались из разлома в земле, зиявшего на площади перед воротами. Одни были высокими и угловатыми, будто высеченными из обсидиана, другие — бесформенными сгустками из плоти и множества конечностей. Они кидались на стражу, рвали металл и кожу, ломали щиты. Кровь на камнях смешивалась с густой чернильной жижей, образуя скользкую, мерцающую массу.

Но хуже всего были люди.

Некоторые бежали, расталкивая друг друга в животном порыве, падали и больше не поднимались. Другие стояли на коленях, выгнувшись дугой, словно под весом невидимых цепей. Я видела, как их внутренний свет раздувается, колеблется и лопается с тихим хлопком, чтобы тут же стабилизироваться в новой, извращенной форме. Они поднимались медленно, слишком медленно, и в их глазах вместо души вспыхивал холодный серый огонь.

— Мамочка… — прошептала Даниэлла.

Я чувствовала, как её маленькое тело напряглось в моих руках. Она видела больше обычного ребёнка. Она чувствовала происходящее. И я тоже.

Это не просто атака. Это не просто мятеж. Это катастрофа.

Магия вокруг дворца спуталась в мертвый узел. Сама Сущность, окутавшая город, дрожала от отвращения. Я ощущала это физически — огромная сеть, тянущаяся сквозь камень и плоть, вдруг столкнулась с чем-то, что не вписывалось в её систему. С первобытным Хаосом.

Меня пронзило ледяное понимание.

— Мама, это больно, — тихо сказала Даниэлла, прижимаясь ко мне.

Кокон, который я годами плела из заговоров и благословений, вибрировал, сопротивляясь чужой силе. Дочь была слишком чувствительна, слишком открыта для этого безумия. Если я не уведу её сейчас...

Я резко задернула тяжелые занавески, отсекая багровое небо, и прижала Даниэллу к груди так крепко, как только могла.

— Не смотри, — прошептала я в её волосы. — Просто держись за меня.

Дворец снова тряхнуло. В коридоре послышались крики и звон падающего металла. Стража больше не удерживала периметр — бой шел внутри стен. Я бросилась к двери, не заботясь о распущенных волосах и домашнем платье. Дверь распахнулась от моего импульса прежде, чем я коснулась ручки.

Холл было не узнать. Служанки бежали, прижимая к себе узлы с вещами, кто-то рыдал, кто-то молился. Один из стражников пронёсся мимо с окровавленным лицом и пустым взглядом.

Я усилила благословение вокруг Даниэллы, вплетая в него собственную силу. Её аура выровнялась, но на неё продолжало давить извне.

Где-то глубоко, под камнем, Древо металось в паническом голоде, пытаясь удержать контроль. И одновременно я чувствовала нечто иное — холодное, выстроенное и направленное. Кто-то сотворил это сознательно. Кто-то окутал мир этой силой, как саваном.

Я не знала, кто именно, но в самой глубине сознания вспыхнула мысль, которую я запретила себе додумывать. Сейчас важна только дочь.

— Куда мы бежим? — спросила она удивительно спокойно.

— Подальше от окон и подальше от людей, — я повернула к западному крылу, к подземным переходам.

Пол снова содрогнулся. Вдали раздался треск, будто что-то огромное проломило внутренние ворота. Крики стали ближе. Я перешла на бег. Мир рушился, и вместе с ним рушилась привычная структура страха. Во мне поднималась не паника, а холодная сосредоточенность. Я мысленно потянулась к Уроборосу, но тот не отозвался, возможно, зажатый натиском бушующей магии вокруг.

Если это пришла война — я переживу её. Если это конец династии — я разберусь. Но сначала я спасу своего ребёнка.

Я побежала вглубь дворца, прочь от красного неба и бойни у стен, туда, где камень был старше королей. Коридоры дворца больше не были безопасными переходами между покоями и залами, они превратились в живой организм, содрогающийся от боли. Камень под ногами вибрировал, а воздух был насыщен настолько плотной магией, что казался влажным и липким. Я чувствовала, как маленькие пальцы Даниэллы вцепились в ткань моего платья, как ровно она дышит, стараясь не поддаться панике. Она не плакала. Это пугало меня больше всего.

Нужно выбраться наружу. Через западную галерею — к старым воротам для слуг. Оттуда — к конюшням, прочь от дворца, прочь от разлома, прочь от столицы. А дальше… Дальше я что-нибудь придумаю.

И мама.

Мысль о ней ударила внезапно. Она в северном крыле, ближе к королевским покоям. Ближе к нему. Если Сущность сейчас мечется, если король в агонии — он вытянет из неё всё до последней капли. Я знала, как он умеет выжимать благословения, превращая их в грубую подпитку для своих корней.

Я не могу оставить её.

Коридор впереди уходил к залу гобеленов. Я ускорила шаг, и в этот момент из-за поворота вынырнули три фигуры. Я узнала их прежде, чем разум успел принять увиденное.

Марселла. Леония. Иветта.

Те самые, что годами шептались за спиной, склонялись в реверансах, обсуждали фасон моих платьев и цвет моих глаз. Их лица были изуродованы. Кожа натянулась, обнажая движение чего-то чужого под ней. Зрачки исчезли в темноте расширенных глаз. Вокруг их тел клубилась грязная, рваная аура. В воздухе повис запах — металлический, сладковатый, сплав крови и пепла.

Они словно были одержимы.

— Ваше Высочество… — прохрипела одна из них. Голос двоился, извергаясь из её горла чужеродным рокотом.

Я отступила на шаг, ставя дочь на ноги и заслоняя собой.

— Назад, — приказала я ей. — За меня.

Но они уже бросились. Это не было изящным движением придворных дам, это был рывок хищников. Марселла первой достигла меня, её пальцы, вытянувшиеся и потемневшие, потянулись к моему лицу. Я не думала, я действовала.

Проклятие.

Слова сорвались с губ шёпотом, но магия внутри меня взревела. Я направила её точно в её центр, заставляя её ауру хаотично колебаться, разрушая всё внутри. Её тело выгнулось, из горла вырвался нечеловеческий звук, и в следующую секунду она рухнула на пол, содрогаясь, как марионетка с перерезанными нитями. Её аура вспыхнула и рассыпалась.

Но двое других уже были на мне. Они сбили меня с ног, и я рухнула на камень, успев лишь оттолкнуть Даниэллу. Удар выбил воздух из лёгких. Я перекатилась, преграждая путь к дочери, и в тот же миг резкая боль прошила бедро. Когти — это были уже не ногти — впились в плоть, разрывая ткань и кожу. Я закричала от ярости.

— Беги! — выкрикнула я Даниэлле.

Она упала, но не издала ни звука. В её широко раскрытых глазах сверкнул холодный синий огонёк.