Любовь, которую ты примешь - Рина Сивая

в чем можно было узнать мужчину, который обнимал меня на этой кухне. – Как видишь, лучше всех. Я не хотела язвить, но мне было обидно. Обидно за то, что он задавал этот вопрос только сейчас, а не четырнадцать дней назад, когда вся эта заварушка только начиналась. Обидно, что все это время он молчал, вытягивая свои проблемы в одиночку, а меня оставляя один на один со своими. Я верила, что мы могли бы друг другу помочь – вместе. Вдвоем мы бы вышли с меньшими потерями. Но… Но теперь было поздно. Урон уже нанесен. И его вид, его холодная собранность, этот чертов портфель – все это лишь подтверждало, что между нами теперь пролегла пропасть из недоверия и молчания. – Я пришел извиниться, – произнес Арнау ровно и бесстрастно, как если бы он зачитывал пункты договора. – Я был неправ. Неправ, когда позволил усомниться в тебе. Это была моя ошибка. И за нее нет оправданий. Слова были правильными. Даже, наверное, искренними – настолько, насколько мог быть искренен Арнау Серра. Но они падали на мою израненную душу как ледяная крупа. Где было это извинение две недели назад? Где было оно, когда я плакала здесь одна, читая очередную гадость в интернете? – Прекрасно, – кивнула я, чувствуя, как губы дрожат, но не от волнения, а от сдержанной злости. – Ты извинился. Спасибо. Дело закрыто. Можешь теперь развернуться и уйти. Ты ведь, наверное, очень занят. У тебя же там фирма, репутация… – я махнула рукой в сторону окна, за которым лежал его мир, от которого Арнау меня так старательно отгородил. Серра не ушел. Он даже не пошевелился. Только сжал челюсти, и я заметила, как напряглась тонкая жилка у его виска. – Мои извинения – не формальность, – с нажимом уточнил он, и в голосе впервые прозвучало что-то, кроме ледяного спокойствия. Нечто похожее на усилие. – Я понимаю, что слова ничего не стоят. Поэтому я пришел с… предложением. Он повернулся, открыл портфель и вынул оттуда не иск и не заявление об увольнении, а другую, не менее толстую папку. Он положил ее на кухонный островок между нами, как клал когда-то документы для моей подписи. – Это – брачный договор. Я замерла, не в силах поверить своим ушам. Только вспыхнувшая злость схлынула под напором шока и замешательства. – Что? – прошептала я. – Брачный договор, – повторил Арнау, и его взгляд стал еще более сосредоточенным, будто он объяснял сложную юридическую конструкцию пятилетнему ребенку. – Формальный союз, который превращает скандал в неинтересную хронику. А главное – дает мне законные рычаги, чтобы сокрушить любого, кто посмеет на тебя напасть. Это не предложение руки и сердца, Мария. Это… инструмент защиты. Лучший, который я могу тебе дать. Я смотрела то на папку, то на его лицо. Во мне что-то оборвалось и рухнуло с оглушительным треском. Все мои надежды, все тайные мечты о том, что он придет, поймет, попросит прощения и… и просто обнимет. Вместо этого – папка. Формальный союз. Предложение, но не то. Как будто я была не человеком, которого он ранил, а выгодным вложением, спрятанным подальше в сейф. Горький, истеричный смешок вырвался у меня из горла. – Защита? – мой голос дрогнул. – Ты пришел ко мне после двух недель молчания, чтобы предложить мне… защиту? В виде брачного контракта? Это такой подарок на Рождество? – Это самый эффективный инструмент, Рири, – Арнау оставался непробиваемым. Адвокат, объясняющий клиенту выгоды сделки. – Он обезопасит тебя. И юридически свяжет нас, сделав атаки на тебя атаками на меня. Это умный ход. – Умный ход? – я усмехнулась, чувствуя, как обида трансформируется в настоящую ярость. Поверить, что все это действительно происходило со мной, не получалось. Чтобы мужчина, которого я любила, которому столько времени показывала, какого это – чувствовать – вдруг предложил мне… формальность? – Это твой способ сказать «прости»? Оформить все по закону? Застраховать свой самый ценный актив от дальнейших потерь? – Я пытаюсь исправить свою ошибку! – в голосе Серра впервые прозвучали нотки раздражения. – Я предлагаю тебе то, что действительно может помочь! Не сентиментальные пустяки, а реальные, работающие механизмы! – Реальные механизмы? – я подошла к столу и ткнула пальцем в злополучные документы. – Ты думаешь, мне нужно это? Твоя защита? Деньги? Твои юридические хитрости? – папка с тихим шелестом проскользила по столешнице и замерла на самом краю, когда я ее толкнула. – Я написала тот пост не для того, чтобы ты прислал ко мне своего адвоката с пачкой бумаг! – Тогда для чего?! – выдержка изменила Арнау, и он резко шагнул ко мне. – Для чего, Мария? Скажи мне! Что я должен был сделать? Прийти с цветами и стихами? Это бы остановило травлю? Вернуло бы тебе контракты? – Я хотела, чтобы ты ПОВЕРИЛ в меня! – выкрикнула я, и слезы наконец хлынули из глаз, горячие и беспомощные, злые и опустошающие. – Все эти дни… я ждала не контракта, Арнау! Я ждала, что ты позвонишь и скажешь: «Я знаю, что это не ты». Что ты будешь на моей стороне, а не на стороне своих чертовых фактов и логики! А ты… ты предлагаешь мне сделку. Оформленную по всем правилам. Как будто я… как будто мы… Я не смогла договорить. Комок в горле перекрыл дыхание. Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь, но это не помогало. Я чувствовала себя так, будто Серра снова обвинил меня, только на этот раз – в том, что я не оценила его «прагматичный» подход. Он смотрел на меня, и на его лице впервые за этот разговор появилось нечто, напоминающее растерянность. Будто он видел перед собой сложную юридическую головоломку, к которой никак не мог подобрать ключ. – Я… я пытаюсь быть практичным, – наконец сказал Арнау, и его голос снова стал тихим. Сбитым. – Я пытаюсь оградить тебя от боли. Так, как умею. – Ты ограждаешь не меня, – прошептала я, вытирая ладонью слезы. – Ты ограждаешь себя. От чувств. От ответственности. От необходимости просто быть человеком, который любит и верит. Проще ведь, да? Подписать бумагу. Чем открыться. Чем признать, что ты… что ты меня предал, когда это было больнее всего. Слово «предал» вырвалось невольно, словно росчерк молнии на затянутом тучами небе. Арнау вздрогнул, будто его ударили. – Это не так, – прозвучало