Любовь, которую ты примешь - Рина Сивая

я мог прийти к ней, вернув ей хотя бы часть ее безопасности. Я мог стать тем щитом, которым должен был быть с самого начала. – Она не просила защиты, – тихо сказал я, глядя на свои дипломы, которые теперь казались ненужными бумажками. – Она написала этот пост одна. – Потому что не ждала, что ты предложишь ей свою защиту, – так же тихо ответил Диего. – Потому что ты сам научил ее не ждать от тебя помощи. Исправь это. Не словами. Делом. Он был прав. Слова «прости» ничего не стоили. А вот тихая, профессиональная, безоговорочная защита… Она могла бы стать тем мостом, по которому я смогу вернуться к ней. И хотя бы немного искупить свою вину.

Глава 42. Мария Солер

Глава 42. Мария Солер

В этот день мы должны были лететь в Париж. Признаюсь честно, я бы даже не вспомнила, потому что давно уже потеряла счет дням, сидя взаперти в своей маленькой квартирке. Но уведомление от авиакомпании, упавшее на почту, выбило меня из колеи. Завтра – Рождество. Поэтому сегодня мы с Арнау и горой подарков должны были сесть на самолет до самого романтичного города мира, чтобы отметить праздник с Мартенами. Должны были держаться за руки, целоваться под залпами салюта и вручать друг другу презенты в тишине нашей общей спальни. Но я сидела здесь, в коморке у парка Туро. Одна. И моим единственным спутником был раскрытый ноутбук, словно в насмешку раз за разом демонстрировавший мне напоминание пройти регистрацию. Мы купили билеты заранее. Подарки должны были выбирать на прошлой неделе. Вместе. Планировали нарядить елку в гостиной у Серра. А теперь… Эва ушла вчера вечером, хотя до этого почти каждую ночь проводила со мной. Сегодня у нее была какая-то внезапная съемка где-то на Монжуике, а от своего дома добираться туда Мендез было удобнее. Но рано утром, как в каждый из предыдущих дней, в дверь звонил курьер с завтраком из любимого ресторана моей подруги. «Я узнаю, если ты откажешься», – гласила записка, приляпанная прямо на пакет. Пришлось принимать. Я успела поковыряться в омлете и съесть половинку хлеба с помидорами и чесноком, а потом всплыло оно – первое уведомление. И день сразу потерял все свои краски. За двадцать один год своей жизни я ни разу не встречала Рождество одна. До смерти папы это был семейный праздник, когда все собирались за большим столом. Мама даже что-то готовила. После мы отмечали с Сарой, а со старших классов меня всегда приглашали куда-то друзья. В этом году приглашения тоже были. Оливия Монрей звала на горнолыжный курорт. Марта и Химена предлагали отметить в клубе, Валерия – в коттедже, который снимал ее потенциальный жених. Я отказала всем, потому что еще с лета знала, что это Рождество буду встречать с Арнау Серра, чего бы мне это ни стоило. А оказалось… как оказалось. Меня снова одолели слезы – от жалости к самой себе. Я ведь сделала все, что смогла – не мешала ему, опубликовала этот пост, в котором в очередной раз призналась в любви. Ждала, что он хоть как-то отреагирует. Но Арнау… Арнау продолжал делать вид, что меня не существовало, и это разбивало мне сердце даже сильнее, чем его обвинения, брошенные в нашу последнюю встречу. Тот хакер, которому написала Эва, просил несколько дней, чтобы добыть информацию. Прошло уже три, и на каждый мой вопрос подруга лишь отрицательно качала головой и уводила взгляд вниз, чтобы я не видела сочувствия и боли за меня в ее глазах. Мне снова приходилось ждать – и, наверное, я была бы не против это делать, если бы у моего ожидания была хоть какая-то цель, какая-то надежда. Но ничего не было. Даже если я получу доказательства, что всю эту шумиху поднял Карлос, что мне с ними делать? Пойти к Серра? Вряд ли он согласится меня выслушать. Возможно, и не поверит вовсе. Принести документы прямо к Агилару? Он лишь рассмеется мне в лицо. Если только найти другого адвоката и попытаться через него добиться… чего? Извинений? Они мне не были нужны, как и моральная компенсация. Мне нужна была обратно моя счастливая жизнь. А ее никакие Карлосы мне вернуть не смогут. Так и просидела полдня, разнося коробку с бумажными салфетками. Нужно было заставить себя делать хоть что-то – уборку, прическу, помыть посуду или застелить постель на крайний случай, принять душ. Но я просто сидела на ставшем родным за эти дни диваны и беззвучно плакала, комкая бумажные платочки один за одним. В итоге подняться с места меня вынудил звонок в дверь. Бросив взгляд на часы, я поняла, что это – очередной курьер Эвы с обедом, и на миг меня посетила мысль не открывать. Но я быстро ее отбросила: во-первых, если я не открою, об этом сообщат Мендез, и она первым делом вызовет сюда скорую и спасателей. Во-вторых, слушать ее очередную лекцию на тему моего слишком заметного похудения и глупых отказов я не хотела. В конце концов, мне не сложно принять пакет и забыть про него, спрятав в холодильнике. С трудом поднявшись на ноги, я поплелась в прихожую и даже не додумалась посмотреть в глазок, прежде чем распахнуть дверь, поэтому испытала шок, когда на пороге обнаружился не мальчик из доставки, а статная пожилая женщина в строгом деловом костюме и бежевом шерстяном пальто. Габриэлла Солер. – Мама? Она цепким взглядом осмотрела меня с ног до головы, одним этим заставляя чувствовать себя ужасной замухрышкой. Мама частенько так смотрела, когда кто-то из ее детей не дотягивал до идеалов, выстроенный в голове сеньоры Солер, но мне казалось, что с возрастом и началом самостоятельной жизни я подавила в себе такие глупые реакции. Оказывается, нет, еще не до конца. – Здравствуй, Рири, – по-деловому поздоровалась мама, перехватывая поудобнее свою сумку. – Можно войти? Я кивнула и отошла на автопилоте – в более вменяемом состоянии я бы удивилась тому, что моя мать не вторгалась как танк, а просила позволения. Но я все еще была выбита из колеи самим фактом ее появления в квартире, которая никогда не нравилась Габриэлле Солер. Пока я закрывала дверь, мама по-хозяйски оставила сумку и перчатки на комоде в прихожей, пальто повесила в шкаф и теперь медленным шагом двигалась дальше, внимательно осматривая место, в котором я себя хоронила. – Я не ждала гостей,