Любовь, которую ты примешь - Рина Сивая

с чего бы начать, – отозвался Диего. Я усмехнулся. Забавно, Солер – единственный человек, который перешел в разряд моего друга в сознательном возрасте. Не потому что мы вместе росли, учились или жили по соседству. Потому что я почувствовал в нем родственную душу. Наше общение, складывавшееся изначально как чисто профессиональное, незаметно для меня начало приносить не только рабочее удовольствие, но и моральное. За два года, что мы знакомы, это чувство имело свойство только усиливаться. После того, как Диего сдержанно воспринял новость о моих отношениях с его сестрой, я был уверен, что эту мужскую дружбу ничто не сможет сломать. Кажется, я ошибался. – Мария забрала документы из университета, – вообще не с того начал Солер, а я запретил себе думать о том, как сердце сбивалось с шага от звука ее имени. – Зря, – совершенно искренне выдал я. – У нее хороший потенциал. Да и я оттуда уже уволился. – Я в курсе, – кивнул Диего и медленно прошелся по кабинету до шкафа, за стеклом которого стояли мои грамоты. – Но не думаю, что она рискнула бы появиться на людях после всего того хейта, что на Рири вылили в сети. Если тебе интересно, за последние две недели она ни разу не вышла из дома. Я молчал, глядя на его спину. Каждое его слово вбивало в меня новый гвоздь. Она не выходила из дома. Две недели. В полной изоляции, отрезанная от мира. – Никто не может до нее дозвониться, – сказал Диего, словно читая мои мысли. – Телефон выключен. Отвечает только в мессенджере, и то – односложно. «Все нормально», «не беспокойся». – Он горько усмехнулся. – Это больше всего и бесит. Эта показная нормальность, за которой ничего нет. Он обернулся. В его глазах не было ни гнева, ни осуждения. Только усталая, тяжелая беспомощность. – Я пришел не за тем, чтобы обвинять тебя, Арнау. Я пришел, потому что у меня кончились идеи. Она не пускает в квартиру ни меня, ни Хави, ни Софию – не хочет никого видеть. Все, с кем я консультировался, говорят о том, что Мария должна взять ситуацию в свои руки, но она… Она просто медленно тает. И я не знаю, как до нее достучаться. Он подошел ближе и посмотрел на меня прямо, испытующе. – Я видел ее пост. И я видел твое заявление. Между ними – пропасть. И у меня возник вопрос. Диего замер точно передо мной. Его голос все еще звучал ровно, не демонстрируя никаких чувств, но в его глазах я видел предупреждение. И, к сожалению, разочарование. – Почему в самый тяжелый период ты, человек, в которого моя сестра искренне влюблена, который держал ее за руку и улыбался в ответ на ее улыбку, вдруг оставил ее одну? Это был тот самый вопрос, который разрывал меня изнутри. Вопрос, на который у меня не было ответа. – Потому что есть предположение, что это все устроила Мария, – хрипло признался я. Впервые за долгие недели я произнес эти слова вслух и почувствовал не слабость, а горькое освобождение. – Незадолго до этого она говорила, что скандал – это прекрасный способ набрать подписчиков для ее нового блога. Диего усмехнулся, но лишь на миг. А после вдруг заговорил о другом. – Когда ей было лет двенадцать, Рири захотела пони, – Солер обошел меня и замер у панорамных окон с видом на залив. – Настоящего пони, своего, зоопарки и конюшни ее не устраивали. Она хотела, чтобы кобыла жила в ее комнате, и даже освободила для нее угол, разобрав часть мебели. Мои губы невольно дрогнули. Это было похоже на Марию Солер, которую я знал: упрямую и целеустремленную. – Разумеется, никто не поверил в серьезность ее желания, – продолжил Диего, глядя куда-то в морскую даль. – И представь себе удивление нашей матери, когда через пару дней она вернулась домой, и обнаружила в комнате Рири чертову лошадь. Я испытал нечто сродни гордости за то, что Рири все-таки добилась своего. – Оказалось, что Мария нашла владельца конюшни, который согласился арендовать ей пони. Она сама провела лошадь через половину города, Арнау. До сих пор не представляю, как ей удалось затащить животное на восьмой этаж. Но она поселила в своей комнате пони, как того и хотела. Ровно на один день. – А потом вы ее отобрали? – предположил я. – Не успели, – покачал головой мой собеседник. – Точно так же, как привела, Мария увела пони обратно владельцу. Без слез и истерик. Один день она ухаживала за ним, натаскала откуда-то сена, подстилки. А потом еще день все это убирала. Никому. Ничего. Не. Сказав. С минуту в кабинете царила тишина, позволившая мне оценить упертость маленькой девочки. – Она просто… насытилась, – Диего посмотрел на меня, и в его взгляде читалась вся глубина этого простого слова. – Она доказала себе, что может. Получила то, что хотела. И… отпустила. Как отпустила курсы верховой езды через месяц – после того, как поняла, что у нее получается. Как забросила скрипку, став лучшей в школьном оркестре, или модельный бизнес, когда ей начали предлагать миллионные контракты. Как остывала к дюжине молодых людей, добившись их обожания. И снова пауза, но на этот раз небольшая. – Тебя она тоже захотела, Арнау, – подтвердил Солер то, что я давно уже знал. – Я не сразу это понял – действительно поверил, что моя младшая сестра решила взяться за ум и получить высшее образование. Но нет, она выбрала ESADE из-за тебя, Серра. Потому что так она могла быть ближе к тебе. И по той же причине она приложила все усилия, чтобы стажироваться у тебя. Он сделал паузу, давая мне осознать всю продуманность стратегии. Победной стратегии. Мария Солер, с ее упрямством и целеустремленностью, выбрала меня . И добилась своего, как с той чертовой лошадью. – Но есть разница, – Диего продолжил, и его голос стал тише, серьезнее. – Со всем остальным – с пони, со скрипкой, с поклонниками – она легко расставалась, как только добивалась своего или понимала суть. А с тобой… – он покачал головой, – с тобой она не расстается. Даже когда ты сам оттолкнул ее. Даже когда это причиняет ей невыносимую боль. Она не уходит. Она просто… замирает. И ждет. Ждет . Мне показалось, это слово, вырвавшись изо рта Диего, повисло в