Контракт с монстром - Анастасия Ригерман

Мое сердце упало куда-то в ледяную бездну.

— Пожалуйста… я…

— Нет, — он перебил мягко, но твердо. Его большой палец провел по моей щеке поверх шлема, бессмысленный, но бесконечно нежный жест. — Ты с братом вернешься в Нордфорт, к своему дяде. Там ты будешь в безопасности. А я… я вернусь за тобой при первой же возможности. Обещаю.

— Все правильно, — вступился Игнат, вставая рядом. Его лицо было суровым, но в глазах читалось облегчение. — Дома ты будешь под защитой. А я… — он перевел взгляд на Макса, и между ними пробежало молчаливое, тяжелое понимание, — я приведу подмогу. Наших.

Он бросил взгляд на Арсения. Арс лишь хмыкнул, уже отдавая тихие приказы своим людям готовиться к скрытному преследованию.

Время остановилось. Меня разрывало на части. Разум кричал, что они правы, что я буду только обузой. Но сердце… сердце рвалось наружу, цеплялось за любимого мужчину, не желая отпускать ни на шаг.

Подчинившись порыву, я стянула с головы проклятый шлем, и Макс тут же заключил меня в последнее, стремительное объятие. Он прижал меня к своей груди так сильно, что дух захватило даже сквозь все слои защиты. Я почувствовала, с каким почти отчаянным усилием он вдохнул запах моих волос у самого виска.

— Я вернусь, — сорвалось шепотом, и это были не просто слова. Это была клятва, высеченная в камне. — Обещаю.

Макс отпустил меня так же резко, как и обнял. Его лицо снова стало маской командира — непроницаемой, собранной.

— Игнат, выдвигайтесь. Сейчас же.

Брат взял меня за локоть, и мы зашагали к нашему внедорожнику, скрытому в чаще. Я шла, оглядываясь назад. Но Макс не оглянулся. Его фигура сливалась с другими темными силуэтами, готовящимися к уходу. Назар бросил на меня один короткий, понимающий взгляд. Тимур, уже проверяющий приборы, едва заметно мне кивнул на прощание.

Я села в машину. Дверь захлопнулась, отсекая мир снаружи. Но внутри меня осталось жуткое, холодное предчувствие. Оно сжимало горло ледяными пальцами и шептало навязчиво, зловеще: «Это не просто прощание. Это может быть последний раз, когда ты видишь его живым».

Машина тронулась, увозя меня от эпицентра бури. Я прижала ладонь к холодному стеклу, глядя на то место, где он только что стоял.

— Береги себя, — прошептала я в пустоту, зная, что Макс не услышит. Но мне нужно было это сказать. Хотя бы звездам, что пробивались сквозь разрывы в тучах. Хотя бы этой проклятой, бесконечной ночи. — Пожалуйста, береги себя, и поскорее возвращайся.

ГЛАВА 39 Сестры

Юля

Дорога обратно в Нордфорт была похожа на бегство сквозь кошмар. Игнат вел машину так, будто за нами гнались фурии, вырвавшиеся из того проклятого портала. Фары выхватывали из темноты мокрый асфальт, за окном мелькали стволы деревьев, по земле клубился зловещий туман, напоминающий восставших призраков. Я сидела, прижавшись лбом к холодному стеклу, и не могла согреться. Внутри было пусто и холодно, будто кто-то выжег душу. Только в ушах еще стоял гул от адреналина и тихий шепот любимого:

«Я вернусь. Обещаю».

Мы въехали в спящий город, когда на востоке уже начинала светлеть полоса зари. Дом дяди и брата стоял темным, непроглядным монолитом. Игнат, не выключая двигатель, резко вышел и почти втолкнул меня в прихожую. В воздухе висел тяжелый запах старого дерева, табака и тишины, которая вот-вот лопнет.

Она и лопнула. Из гостиной, освещенной лишь тусклым светом настольной лампы, вышел Демьян Иванович. Он был в халате, но выглядел так, будто не спал всю ночь. Его лицо, обычно невозмутимое, как скала, в этот раз не скрывало накопившегося гнева и беспокойства.

— Где вас двоих носило? — голос дяди, низкий и раскатистый, прогремел в тишине, заставив меня вздрогнуть. Вдобавок он полоснул по мне сердитым, испепеляющим взглядом, словно вся вина лежала именно на мне. — Уже и ночами работаете? Или это новый вид развлечений такой?

Игнат вздохнул, снимая куртку. Усталость на его лице была глубже, чем просто физическая.

— Прости, отец. Предупредить не было времени. А потом… посреди ночи не хотел тебя будить.

— Дай угадаю, — Демьян Иванович скрестил руки на груди, и его взгляд стал острым, как бритва. — Снова этот твой Арсений? Пора Борису, наконец, приструнить мальчишку. Он зазнался, забыл, кто в этом городе хозяин!

— Пап, мы уже давно не мальчишки, — устало поправил его Игнат, направляясь к своей комнате. — И да, нам с Арсом нужно было проверить одну гипотезу, связанную с аномалиями.

Старик нахмурился, его внимание переключилось с сына на меня.

— И как, проверили?

Брат, уже из комнаты, крикнул в ответ, и в его голосе прозвучала та самая тяжесть, которую мы привезли с собой из леса:

— Да. То, что мы выяснили… это многое меняет. Все меняет. — Он вышел с походной сумкой, на ходу закидывая в нее бутылку воды, медикаменты, теплые вещи, пачки патронов. Движения были резкими, выверенными.

— Ты снова куда-то уезжаешь?

— Как вернусь, все расскажу в подробностях. А пока… присмотри за Юлей. Она нам очень помогла. И… попала в самую гущу.

Демьян Иванович медленно перевел на меня взгляд. Его взгляд, холодный и пронзительный, будто сканировал на предмет повреждений, лжи и слабости. На мужских губах появилась ядовитая, недобрая ухмылка.

— Присмотреть, — протянул он, и в этом слове было столько скрытой угрозы, что по спине пробежали мурашки. — Даже не сомневайся. Иди, сынок. Делай, что должен.

Отец и сын обменялись короткими, тяжелыми взглядами, полными невысказанных приказов и предупреждений. Потом Игнат кивнул мне, будто говоря: «Все будет хорошо. Ты дома». И ушел. Дверь захлопнулась, оставив меня наедине с тишиной и с ледяным, недобрым присутствием дяди.

— Ну что, племянница, — сказал он, и его голос стал нарочито спокойным, почти ласковым. — Рассказывай, как ты им «помогла». Но сначала согрейся. Вид у тебя… В гроб краше кладут. Как привидение.

Он повернулся и направился на кухню. Я, словно загипнотизированная, поплелась за ним. Включился свет, резкий и неприятный. Демьян Иванович поставил на плиту чайник, достал две чашки. Его движения были медленными, точными. Он стоял ко мне спиной.

— Дядя, я просто хочу спать, — пробормотала я, чувствуя, как веки наливаются свинцом, а в висках стучит усталость.

— Сон подождет, — отозвался он. — После чая. Очень полезный, травяной. Успокаивает нервы и согревает.

Чайник зашипел. Он заварил душистые травы. А потом я заметила, как в его руках мелькнула какая-то склянка с неизвестным содержимым.

— Вот, пей. Лучшего средства не найти, всегда помогает, — поставил дядя передо мной чашку. Аромат мяты и чего-то горьковатого, лекарственного ударил в