Печать безумных. Солнце поражения - Екатерина Ивановна Гичко

звон разбиваемого окна, он мигом напрягся. Чуткий слух уловил треск, с которым стекло сталкивалось с полом. Значит, разбилось вовнутрь. Скрип, какой обычно издаёт кожаная обувь.

— Сидите здесь, — велел Руахаш и, вытащив меч, пошёл к двери.

Мхян нетерпеливо вскинулся, но покорно остался на месте. Даже Миана притихла, словно осознал, что им грозит опасность.

Руахаш толчком распахнул дверь. Хорошо смазанные петли бесшумно провернулись, и жрец увидел длинный коридор, тускло освещённый стенными светильниками. По полу потянуло сквозняком, шум дождя усилился. За стёклами пугливо дрогнули огоньки, и в конце коридора вдруг появилась фигура. Она выплыла бесшумно. Высокая, одетая в потяжелевший от влаги плащ. Словно почуяв напряжённый взгляд Руахаша, фигура медленно развернулась, и жрец на миг оторопел, увидев в скудном свете бледное женское лицо, обрамлённое белыми прядями волос.

— Кто там, дорогой? — совершенно спокойно спросила госпожа Жадала.

Этой женщины Руахаш в доме деда раньше не видел.

«Её бы мы определённо запомнили», — согласился с ним Господин.

— Как вы здесь оказались? — спросил жрец.

Незнакомка промолчала и шагнула ему навстречу. В ней было определённо что-то жуткое.

Госпожа Жадала привлекла внимание Мхяна и знаком указала на другую дверь. Парень понятливо кивнул и, прижав малышку крепче, тихонечко выскользнул из гостиной. А почтенная волчица сдёрнула со стола кружевную скатерть и сноровисто запеленала в неё диванную подушку.

— Госпожа, я буду вынужден поднять на вас оружие, если вы пойдёте ближе, — предупредил Руахаш, выставляя меч вперёд.

Женщина будто не услышала его и продолжила своё молчаливое шествие.

«Какая-то она странная… — заметил Господин. — Не могу похвастаться тем, что хорошо разбираюсь во всех расах, но я не могу понять, кто она такая. Определённо не оборотень».

Она остановилась на середине коридора и вытянула вперёд правую руку, словно бы сжимала в ладони невидимую рукоятку. Воздух перед ней дрогнул, потёк, и Руахаш ощутил сухость. Будто он стоял на прожаренной дневным зноем храмовой стене. Влага, собираясь мельчайшими каплями, стеклась к руке женщины и вытянулась в длинное хищное лезвие.

«О! — чуть удивлённо протянул Господин. — Так немногие могут».

И женщина вдруг сорвалась с места, преодолела разделявшее их расстояние за пять семенящих шагов и ударила. Оружие схлестнулось. Водяное лезвие податливо дрогнуло, но не прогнулось и не рассыпалось, а вот меч Руахаша тихо-тихо загудел, как если бы им ударили по поверхности озера. Совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, оказалось холодное, ничего не выражающее лицо противницы.

— Бабушка, уходи! — крикнул, не оборачиваясь, жрец.

Кончик водяного лезвия неожиданно изогнулся и едва не ткнул Руахаша в грудь. Он едва успел выставить невидимый щит. Под уколом лезвия щит полыхнул негодующе-красным, запульсировал и, отделившись от тела жреца, рванул на женщину, снося её на пол. Водяное лезвие разлилось лужей, а Руахаш поспешил закрепить успех. Бросился на противницу, хотел подмять под себя и обездвижить, но та пнула его. Он успел прикрыться локтем, но…

Сила удара оказалась такова, что Руахаша вышвырнуло из коридора в гостиную, он пролетел через всю комнату и с хрустом врезался в стену. Меч выскользнул из отдавшей болью руки и загремел по полу. Мужчина рухнул вниз на столик и загремел с него вместе с хрустальной посудой. Почти сразу вскинувшись, Руахаш успел откатиться в сторону: женщина с хрустом отпнула в него диванчик. И не успел он подняться в очередной раз, как на него сверху хлынула вода. Щит куполом навис над жрецом, закрывая от удара и вжимая в пол. Руахаш видел, как водяные иглы беспомощно карябают красноватую поверхность щита, пытаясь добраться до него, а сам изо всех сил старался сбросить неимоверно тяжёлую воду, выбраться и остановить незнакомку.

Та спокойно осмотрелась. Невозмутимая, без единого проблеска хоть каких-то эмоций на лице, она прошла в комнату дальше, увидела другую дверь и направилась уже к ней. За дверью оказалась узкая шахта винтовой лестницы, едва-едва освещённой идущим откуда-то снизу светом. Женщина спустилась на один этаж и замерла перед полуприкрытой дверью. Другой бы на её месте заподозрил неладное.

Но она не заподозрила и спокойно отворила её.

— Стрелять, — холодно скомандовал женский голос, и в водяную плёнку, стеной выросшей перед «куклой», вонзились десятки арбалетных болтов.

Засевшие в коридоре слуги отбросили разряженные арбалеты и выхватили ножи, прикрывая спинами госпожу Жадалу, которая прижимала к груди свёрток.

Но «кукле» не нужно было подходить слишком близко.

Вода собралась в хлыст за плечом волчицы и с оттяжкой хлестнула благородную госпожу по лицу, опрокидывая её на бок.

— Госпожа! — один из слуг испуганно метнулся к ней, увидев, как на щеке госпожи Жадала вспухла кровь.

Водяной хлыст ринулся к выроненному свёртку, распотрошил его и взвился, будто его хозяйка всё же изволила гневаться. Но что-то сотворить он не успел.

Потолок с треском проломился, и вниз в туче пыли рухнул Руахаш, полностью объятый красноватыми всполохами.

Мхян выскочил на улицу, посчитав, что там всё же безопаснее в окружении охраны.

— Помогите! — тут же завопил он. — На нас напали! Защитите госпожу Миану!

— Мхян! — из дома прямо через окно, словно он всё ещё был молод, выскочил господин Шерех.

— О, господин! — парень с видимым облегчением побежал к нему. — Там какая-то страшная баба напала на учителя и госпожу Жадалу. Возьмите Миану, я…

— Смотри за ней! — старый консер не стал дальше слушать и пихнул парня себе за спину.

Из окна пыхтя и с явным трудом выбрался Фоший.

Не успел он ровно встать, как сверху раздался оглушающий треск и хруст. Стену на втором этаже просто пробило изнутри-наружу, и вместе со штукатуркой и кусками кладки на мокрую траву рухнула куча тряпья.

— А-а-а-а, наш дом! — схватился за голову домоправитель.

Вслед за тряпьём вниз вспрыгнул объятый красными всполохами жрец. Миана радостно заагукала, узнав отца, но Мхян её энтузиазма не одобрил.

— Ты как хочешь, а я к учителю в таком состоянии не подойду, — оторопевший парень уже сам спрятался за спину консера.

«Тряпьё» резко выпрямилось, и Фоший изумлённо присвистнул. Одежда женщины малость помялась, но сама она даже в лице не изменилась. Только по левой руке тянулась длинная кровавая полоса. Под дождём ей стало даже проще. Капли как маленькие лезвия врезались во вспыхивающий щит жреца. Стена, состоящая из мельчайших водяных пылинок, столкнулась с Руахашем. Тонкие жгутики воды, отвратительно червеобразно извиваясь, пытались найти хотя бы маленькую брешь.

— Кто это? — Шерех требовательно посмотрел на Мхяна, но тот лишь растерянно пожал плечами.

И испуганно замер, осознав, что женщина смотрит прямо на него.

Точнее, на сидящую на его руках Миану.

На жреца ей сразу стало наплевать.