Первый надрез - Кэндис Райт

это к чертям, — говорю, доставая из кармана скальпель и проводя его кончиком по татуировке. — Нет ничего лучше запаха горелой плоти, чтобы осознать, насколько сильно ты облажался. Но я не большинство. Ты знаешь меня, Дриллер. И на что я способен.

— Так сделай это уже. Мы оба знаем, что ты всё равно меня убьешь. Потому что, если отпустишь, я всё равно вернусь.

На моих губах появляется хищная ухмылка. Вонзив лезвие в кожу чуть выше татуировки, медленно нажимаю.

— И с чего бы мне убивать тебя до того, как успею с тобой поиграть? Я пообещал Лоле, что тебе будет больно. А свои обещания не нарушаю.

— Держите его крепче, — приказываю Маду и Мику.

Они выходят вперед и крепко хватают его. Когда они надежно фиксируют Дриллера на месте, скальпелем срезаю татуировку с тела. Его крики лишь сильнее разжигают во мне жажду причинять боль. Заставлять страдать, истекать кровью. Закончив, поднимаю содранный лоскут кожи и показываю ему.

— Ты только посмотри. Я даже татуировку не повредил. Думаю, вставлю ее в рамку. Пусть Лола смотрит на нее каждый день и знает, что ты умер так же, как жил, — жалким ебаным неудачником.

Поворачиваюсь и протягиваю лоскут Снупи. Тот морщится, но всё же берет его. Снова смотрю на Дриллера. Теперь его грудь залита кровью, и мне хочется продолжить.

— Возьми его за ногу, Байт. Хочу посмотреть на работу Лолы.

Он делает, как я прошу, едва успев увернуться от удара ногой в лицо. Обхватив обеими руками колено и голень Дриллера, Байт приподнимает его ногу, чтобы я мог осмотреть. Рассматриваю порезы на задней стороне его пяток и ухмыляюсь.

— Знаешь, меня заводит мысль о том, что это сделала с тобой моя старушка. Спорю, такого ты не ожидал, а? — впиваюсь ногтями в рану, заставляя его кричать. — Что мне не нравится, так это то, что добраться до тебя она смогла только потому, что ты снял ботинки. А единственная причина, по которой ты их снял, — чтобы подкрасться к ней, как та трусливая крыса, которой и являешься. Но надо отдать Лоле должное. Сработала она отлично, да, Байт?

— Неплохо. Должно быть, больно, пиздец.

— Даже вполовину не так сильно, как будет сейчас.

Скальпелем перерезаю сухожилие, полностью рассекая его и заставляя Дриллера снова закричать.

Киваю Байту, чтобы он отпустил его ногу.

— Теперь вторую.

Мы повторяем всё сначала, хотя теперь Дриллер сопротивляется сильнее, потому что знает, чего ждать. Но это ему не помогает.

К тому моменту, как я заканчиваю, пол уже залит кровью.

— Что дальше? — постукиваю пальцем по подбородку.

— Я бы занялся глазами этого ублюдка. Лола едва может смотреть своими, так что, по-моему, всё честно, — говорит Элмо.

— Хорошая мысль.

Подхожу ближе, пока Мад и Мик перехватывают его так, чтобы надежно зафиксировать голову.

— Знаешь, я подарю ей хорошую жизнь. И столько детей, сколько она сама захочет.

Он плюет в меня, кровавая слюна попадает на свежий порез.

— Это не заменит того ребенка, которого я выбил из нее ногами.

Он ухмыляется, но страх в его глазах никуда не девается.

— Думаешь, если будешь давить сильнее, я прикончу тебя прямо сейчас? Извини, Дриллер, но для меня это настоящий кайф. Но теперь, когда ты напомнил мне, на что способен, избить тебя до слепоты уже кажется недостаточным. К тому же, не хочу портить руки. Лоле они слишком нравятся. Пожалуй, я просто вырежу тебе глаза.

— Да пошел ты! Пошли вы все нахуй! Думаете, знаете всё, но ни хрена вы не знаете. Стоите тут и строите из себя людей лучше меня. Только вы все обращались с ней как с дерьмом, и сами это знаете. Она была совсем одна, — он истерически смеется. — Она пыталась сбежать, между прочим. Так что я переломал ей ноги и оставил валяться в собственном дерьме на несколько дней, прекрасно зная, что никто из вас даже не заглянет к ней. После этого сучка больше ни разу не пыталась уйти.

Кажется, вся комната разом втягивает воздух. Я знал, что он сломал ей ноги. Она сама мне об этом рассказала. Но остального не знал. И, судя по волне враждебности, прокатившейся по комнате, остальные тоже.

— Мне это понравится, — предупреждаю, оттягивая веко, показывая скальпель. — Но должен предупредить: зрелище будет не из приятных.

Вонзаю лезвие во внешний угол глаза и веду его по кругу. Дриллер срывает голос криком и теряет сознание. А я отделяю глазное яблоко от глазницы, перерезая удерживающие его мышцы. Приходится немного повозиться, но в конце концов мне удается завести лезвие за глаз и перерезать зрительный нерв. После этого остается только извлечь его.

— Как же я, блядь, рад, что ничего не ел, — бормочет Мад.

Заметив на полу ведро, которое использовали вместо туалета, швыряю глаз туда.

— Бросок! Прямо в цель! — орет Сев, вызывая смех у остальных.

— По-моему, Сев ничем не лучше тебя, — усмехается Байт, пока я занимаюсь вторым глазом.

Смотрю на него и ухмыляюсь.

— Не-а. Таких, как я, больше нет.

— И слава, блядь, богу, — бормочет кто-то из братьев, вызывая новый взрыв смеха.

— Лови, — бросаю второй глаз Севу.

— О-о, игрушка-антистресс.

Снупи давится рвотным позывом, когда Сев сжимает глазное яблоко.

— Блядь, Сев, это отвратительно.

— Никогда не встречал настолько брезгливого брата, как ты.

Сев закатывает глаза, перекатывая глазное яблоко по ладони.

— Ты играешься с чертовым глазным яблоком.

— И что?

Снупи вскидывает руки и поспешно отходит в сторону. Перевожу взгляд на Репо, который вытаскивает мою медицинскую сумку из-под стола у стены.

— Подумал, тебе это пригодится.

— О, отлично.

Подхожу к сумке и начинаю искать то, что мне нужно. Найдя заранее подготовленный шприц, достаю его и возвращаюсь к Дриллеру. Нащупав нужное место, вонзаю иглу и нажимаю на поршень. Проходит всего несколько секунд, прежде чем его тело дергается, а из груди вырывается судорожный вдох.

— Что за хуйня происходит? — голос хриплый и дрожит от боли.

— Сам посмотри. Упс, мой косяк, — усмехается Феррис.

Хватаю Дриллера за челюсть и крепко сжимаю.

— Я забрал твои глаза. Не только за то, что ты бил Лолу, но и потому, что из-за тебя все ослепли и не замечали того, что происходило. Следом я заберу твой слух — за все те разы, когда ее крики оставались неуслышанными. А потом, когда ты уже не сможешь увидеть, откуда прилетит следующий удар, и не услышишь, как кто-то подкрадывается сзади, я отрежу тебе язык, чтобы никто не услышал, как ты будешь умолять о пощаде.

Наклоняюсь ближе, так что мои губы почти касаются его уха.