Первый надрез - Кэндис Райт

Он пытается вырвать голову из моей хватки, но я лишь сильнее сжимаю пальцы.

— Я вырежу тебе сердце и съем его.

Насвистывая веселую мелодию, подхожу к столу, на котором разложены инструменты. Скальпель — мой любимый, но иногда полезно разнообразить программу. Провожу пальцами по особенно зловещему на вид ледорубу. Подняв его и оценив вес, удовлетворенно киваю.

— Подойдет.

Для надежности беру еще и молоток.

После чего возвращаюсь к Дриллеру, продолжая насвистывать.

— Держите его.

Мад и Мик без лишних слов выполняют приказ, снова хватая его и надежно фиксируя на месте. Убедившись, что он не сможет дернуться, приставляю острие ледоруба к самому входу в ушной канал.

— Главное тут — не ударить слишком сильно. Не хочется, чтобы всё закончилось раньше, чем толком начнется.

— Спасибо за пояснение, доктор Смерть, — бурчит Мик.

— А мне нравится. Надо будет заказать себе табличку на стол с таким именем.

— Почему-то кажется, что он не шутит, — хмыкает Мад.

Облизываю губы и ударяю молотком по концу ледоруба. Звук, который издает Дриллер, трудно назвать человеческим. Ударяю еще раз, пока не чувствую сопротивление, а затем для верности бью чуть сильнее. Что-то внутри поддается. Я ухмыляюсь.

— А это весело. Кто-нибудь еще хочет попробовать?

— Я, — тут же вызывается Сев.

— Вот уж чего не ожидал, — бормочет Репо.

Выдернув ледоруб, я протягиваю его Севу. Следом отдаю молоток.

— Только не слишком сильно. Пока не хочу, чтобы он сдох.

Без шуток — Сев недовольно надувает губы. А я-то думал, что только у меня с головой не всё в порядке. Смотрю на то, во что превратил Дриллера. Да. Похоже, так оно и есть.

— У вас там есть маленькие хирургические щипцы?

Репо оборачивается, находит нужный инструмент и приносит его мне.

— Спасибо.

Я жду, пока Сев закончит с Дриллером и его крики немного стихнут. Затем засовываю щипцы ему в рот и захватываю язык. Вытянув его как можно дальше, одним движением скальпеля отсекаю его. Бросаю отрезанный кусок мяса в сторону ведра, но промахиваюсь. Язык падает на пол, и между Севом и Репо тут же начинается своеобразная игра в футбол.

Смотрю на часы.

— Не знаю, как вы, парни, а я успел нагулять зверский аппетит. Предлагаю сделать перерыв, перекусить и дать Дриллеру немного времени наедине с его новой реальностью.

— А мне, кажется, нужна водка. Много-много, блядь, водки, — бормочет Снупи и направляется к выходу.

— А мне надо найти Лену и хорошенько ее трахнуть, пока меня не разорвало, — заявляет Сев.

— У тебя серьезные проблемы с головой, мужик, — говорит Репо, хлопая его по спине и выходя следом из комнаты.

Я жду, пока все выйдут, кроме Байта.

— Ты как? — спрашивает он.

— Вот смотрю на него и думаю, как, блядь, он заставил столько людей поверить в свое дерьмо. Он же жалкий.

— Не думаю, что дело в том, что мы ему верили. Скорее в том, что мы не задавали вопросов. Старались держаться от него подальше, потому что большинство из нас знало: вице-президент из него херовый. Но он никогда не заходил так далеко, чтобы мы могли спросить с него напрямую. До сегодняшнего дня. Больше таких ошибок не повторим.

— Нет. Не повторите.

* * *

Я привожу себя в порядок, переодеваюсь, перехватываю что-нибудь поесть, и звоню узнать, как там дети.

Убедившись со слов Джерма, что оба давно спят и с ними всё в порядке, набираю Гантера.

— Как она?

— Сейчас спит. Минут двадцать назад заходила медсестра и дала ей еще обезболивающего. Лола едва не отключилась раньше, чем успела его принять.

— Не удивлен. После моего ухода она что-нибудь говорила?

В ответ — тишина. Отнимаю телефон от уха и смотрю на экран, проверяя, не оборвался ли звонок.

— Гантер?

— Она сломалась.

— Что?

— Как только ты ушел, она перестала держаться.

— Блядь! — запускаю руку в волосы. — Не надо было уходить.

— Нет. Ей было нужно, чтобы ты ушел. Она изо всех сил старается быть сильной для всех вокруг. Ей нужно было пространство, где можно было наконец дать волю эмоциям. Клянусь тебе, Ганнибал, с ней всё в порядке. Если бы было не так, я бы сразу тебе позвонил.

— Я могу вернуться.

— Дай ей поспать. Сделай то, что должен сделать, а завтра поезжай к ней.

Тихо выругавшись, я закрываю глаза. Мне нужно быть рядом со своей старушкой.

Но Гантер прав. Сейчас я ей не нужен. Зато нужен клубу. Пора вести себя как президент и показать всем, что происходит с теми, кто решает перейти мне дорогу.

— Мне пора. Если что-то изменится, держи меня в курсе, сразу.

Отключаюсь и вместо того, чтобы вернуться в общий зал, направляюсь к яме. Нужно кое-что закончить, но это не значит, что я собираюсь тянуть с этим. Да, мне это нравится, но желание быть рядом с Лолой гораздо сильнее.

Захожу внутрь и смотрю на Дриллера. Он всё так же висит на цепях и выглядит полным месивом. В какой-то момент он, похоже, обмочился, потому что в помещении стоит вонь. Хорошо еще, что в полу есть сливные трапы — потом всё можно будет смыть из шланга.

Он весь дрожит, а из растрескавшихся губ вырывается жалкий стон.

Подойдя к столу с инструментами, я беру мачете, охотничий нож и пару небольших полотенец для рук. Подхожу к Дриллеру и складываю всё рядом с собой на пол. Знаю, что он меня не слышит, но всё равно обращаюсь к этому куску дерьма:

— Хотел не торопиться с тобой, Дриллер. Представлял себе все способы, которыми заставлю тебя заплатить. Знаешь, что я понял? Ничего из этого не имеет значения. Ты не имеешь значения. А когда тебя не станет, останется только паршивое воспоминание в той идеальной жизни, которую Лола наконец получит.

Беру мачете в одну руку, а другой хватаю его сморщенный член и одним ударом отрубаю его у самого основания. Из него вырывается какой-то звериный звук, но я не обращаю на него внимания. Вместо этого заворачиваю отрезанный член в одно из полотенец. Затем беру охотничий нож и принимаюсь вырезать из его груди лживое ебаное сердце.

Откусив от него кусок, запихиваю его Дриллеру в рот и проталкиваю пальцами глубоко в глотку. И тогда он впервые за всю свою жизнь делает хоть что-то хорошее. Подыхает.

Вытираю рот тыльной стороной ладони и заворачиваю сердце во второе полотенце.

После чего убираю оба свертка в пластиковый пакет из медицинской сумки. Окинув взглядом помещение, невольно задумываюсь, не проще ли будет избавиться от тела, если