Смеющаяся Река - Людмила Семенова

— Ну что же мы все о печальном? Есть и хорошие новости — крушение подводного города пошло на пользу лесу, который остался по нашу сторону барьера! Хотя смею думать, что и мы внесли немалый вклад.

— Да без вас ничего бы не было! — заявил Коди-Хенрикки. Но Юхани с безмолвной улыбкой подвел их к окну, за которым виднелась лужайка, поросшая мягкой травой. А позади нее начинались лесные владения, покрытые сосновыми иголками и шишками, вибрирующие от суеты зверьков, букашек и мелких духов. Казалось, тонкий слой почвы едва прикрывал земные недра, хранящие несметные богатства. А души, еще не успевшие обрести покой, проносились от двери избушки до распахнутого окна, напитавшись лесной силой. И в доме на перекрестке миров всегда оставались крупицы их тайн.

Но минута безмятежности была прервана: магическое сияние неожиданно погасло, окно захлопнулось само собой и лес погрузился во тьму. Единственным источником света в избе были пылающие глаза духов, которые прекрасно ориентировались в темноте. Но это не добавило спокойствия — дверь тоже не раскрывалась, а проникнуть сквозь стену не смог никто из друзей. Тут у всех четверых невольно продрало по коже, и только у Линды наравне со смятением в глазах осталась злобная улыбка. Страшное приветствие тем, кто стоял вблизи порога, и в сознании духов уже звенели их слова:

— Мы уже здесь!..

Глава 34

Темнота

Гленн больше часа сидел на полу тесной комнаты без окон: голова кружилась, в висках стучало от боли, а во рту держался противный кровяной вкус. Щека и подбородок все еще были покрыты сухой коркой крови, живот сводило тупыми спазмами после прицельных ударов ногой. Охотники не церемонились, решив проучить молодого кельта за побег с острова, и унялись только после прямого распоряжения Ключевской. Впрочем, она выразительно добавила:

— Запомни: это ты виноват в разрушении подводного города, в том, что мы остались без опоры! Тебе что было сказано? Контролировать эту тварь и со временем натравить ее на самого колдуна с его подручными! А ты удрал как крыса при первой же трудности и оставил Шихана там, как бомбу замедленного действия! За это тебя стоило бы казнить, но сейчас уже не имеет смысла…

— Что вы хотите этим сказать? — с усилием проговорил Гленн.

— То, что ты уже и так покойник, наравне с мистером Янгом, — усмехнулась Зоя. — Нет никакого переселения душ, Гленн, есть только ловкость рук и умение дрессировать нежить! Живые наемники, знаешь ли, дорого нам обходятся, и мы решили оптимизировать эту статью, а ты был первой пробой.

— Что?.. Что вы несете? Я же чувствую, что жив! Я ощущаю боль, и жар, и холод, и употребляю пищу! Зачем вы врете? — прошептал Гленн, невольно прикрыв руками лицо.

— Душа — одна из самых загадочных иллюзий на свете, — промолвила Зоя, — а некромантия в последние годы вышла на фантастический уровень! Ведь стихийные бедствия не щадили ни бедных, ни богатых, при этом люди рожают все меньше, а вот собственную жизнь по-прежнему хотят продлить. И все эти годы шли тайные разработки имитации человеческого метаболизма у нежити, наравне с сохранным интеллектом. Да, Гленн, времена, когда призраки летали бесплотными тенями или ползали в виде гниющих зомби и мавок, давно прошли! Скоро это станет процветающим бизнесом, а мы будем гордиться, что стояли у его истоков.

— И… где тогда мое настоящее тело?

— Там, где и положено: в могиле! А скоро начнет разваливаться и твоя душа, — притворно вздохнула охотница. — Что же, эксперимент был не вполне удачным, но мы учтем ошибки.

— Мэм… ну, я все понимаю про эксперимент, и все-таки — за что? Неужели живым я вам был совсем не нужен?

— Что же, скажу правду: ты неплох в своем роде, Гленн, но мы делали очень большую ставку на твою сестру. Вот из нее должен был выйти революционный проект, но только при условии, что она никогда не вспомнит о прошлом. Пока ты был жив, этот риск всегда существовал. А твои способности как колдуна, уж прости, довольно-таки обычны, и события на острове это только подтверждают.

— Получается, все было зря, раз Лин вспомнила? — невольно усмехнулся Гленн.

— Ну, она сама многое испортила, одна связь с домовым чего стоит! Но мы готовы ее простить и принять хотя бы рядовым бойцом. А от тебя требуется только проводить нас в колдовской лес: это зона мертвых, и ты в ней свой! Да-да, по большому счету ты мог бы в него проникнуть и без помощи этой лесовицы, если бы знал раньше…

— Если бы я знал, что меня убили? Вы шутите? Да я бы первым делом прикончил вас, благо это нежить прекрасно умеет!

— Узнаю вашу с Лохлин семейную вспыльчивость! Все бы кого-то прикончить, вместо того, чтобы принять ситуацию и с умом поработать над ней, — покачала головой Зоя. — Так, как я поступила со своей сестрой… В общем, Гленн, теперь имей в виду: Лохлин еще жива, и сколько она проживет — по-прежнему зависит от твоего поведения. Ты же был на все готов ради нее! Вспомни: если бы не ты — как бы она перенесла ту ситуацию с родителями?

— Если бы не я, — медленно проговорил Гленн, — той ситуации в принципе бы не возникло… Ладно, мэм, я вас понял, только избавьте от нравоучений. И дайте немного побыть одному: не каждый день узнаешь о себе такие новости…

Охотница невозмутимо кивнула и вышла, заперев за собой дверь. Гленн безучастно смотрел ей вслед и впервые за долгое время думал о шотландских холмах и озерах, о безвкусной овсянке, которую стряпала мать, и обожаемом имбирном печенье. Жизнь не проносилась перед глазами, а плыла как в замедленной съемке, которую никогда не удастся пересмотреть, под мелодию любимой в детстве песни The Verve «Счастливчик». И Гленн с больным удовлетворением чувствовал, как по щекам текут настоящие живые слезы.

Тьма опустилась на остров неожиданно, и те, кто находился дома, не сразу почуяли неладное. Однако Тарья в этот момент решила набрать речной воды для рукомойника — колодезная показалась ей мутной, и она собиралась сказать об этом брату. Но не успела вернуться с реки: небо вдруг потемнело, шум волн стих, будто у девушки резко