Смеющаяся Река - Людмила Семенова

— Инструмент для шантажа, — заключил Илья с прежней невозмутимостью.

— Или разумного симбиоза, — произнес охотник, понемногу теряя терпение. Если бы только подводная обитель уцелела! Да, большинство местных жрецов было слабее Лахтина, но они брали количеством, и тогда охотники могли говорить с финном с позиции силы. Или же, в идеале, вообще не разговаривать.

А теперь проклятая девица-мутант, возомнившая себя дочерью колдуна, разрушила их вотчину, и Борис очень жалел, что охотники не вырезали всю семейку несколько лет назад. Как можно было позволить этому отродью вырасти, скажите на милость? Да еще привезти свежей крови в лице Шихана!

И по иронии судьбы, именно те самые жрецы несколько лет назад не желали полного уничтожения Острова четырех капищ! Все болтали что-то о «равновесии энергии», а по сути — надеялись усидеть на двух стульях, как и всякие «духовные лица» в каждом веку. Но это еще ладно, настоящую подставу Ключевский получил сейчас от собственной жены. Та почему-то тоже воспротивилась убийству Лахтина, припомнив, что когда-то он оставил в живых ее и их со Снежаной бабку. Муж не понимал этой уродливой, иррациональной благодарности, в которой было что-то от стокгольмского синдрома. Но чем черт не шутит — вдруг Зоя права и от финна с его «дочуркой» еще будет какая-то польза?

А вот с остальными духами он, как нормальный охотник, не собирался церемониться, но об этом хозяину острова пока не следовало знать.

— Так вот, — начал Борис, — в данный момент ваш остров находится под куполом, который блокирует все магические контакты и пути для телепортации. А в реку мы залили снотворное с сильными чарами, от которого рыба всплывает на поверхность, и водяные духи тоже, соответственно, спят богатырским сном. При вашем разумном поведении они скоро проснутся и смогут пожить еще. В противном же случае чары убьют их через несколько часов, как и все живое на острове: снотворное превратится в яд, и внутри непроницаемого купола его концентрация быстро достигнет смертельного уровня.

— И чего вы хотите?

— Ну, во-первых, чтобы вы дали нам беспрепятственно собрать зараженную минералом рыбу. Во-вторых, мы намерены забрать отсюда двух человек — это мисс Макбренти и сестра моей супруги, Снежана. И разумеется, в обмен на документы я предлагаю вам долгосрочное сотрудничество с охотниками. Вы сможете спокойно покинуть остров и даже взять с собой юную леди, которую называете дочерью, — раз у нее есть душа, с ней, вероятно, тоже можно договориться. И все это, разумеется, надо провернуть до трасформации чар.

— А моя жена и все остальные? — спросил Илья так невозмутимо, будто речь шла о пунктах делового контракта.

— Послушайте, — вздохнул Борис, — давайте серьезно: ну какая она вам жена? Это подтверждено хоть одной церковью или нотариусом? Разумеется нет, она такая же любовница колдуна, как множество других лесных и водяных шлюх!

— А вы не боитесь говорить мне в лицо такие вещи? — усмехнулся Илья. — Не боитесь, что ответом на все ваши во-первых, во-вторых и в третьих станет удар в голову, после которого вы уже не встанете? И то, что ваши товарищи тут же меня застрелят, не вернет вас к жизни.

Борис почувствовал, что кровь предательски бросилась в виски, жилки на лице и шее надулись, выдавая нехорошее волнение. Он сжал кулаки, бросил предупреждающий взгляд на охотника, который стоял возле Лахтина не шелохнувшись.

— Да не дергайся! Нужен ты мне, Борис… — вдруг произнес Илья совсем иным, брезгливым и полным презрения тоном, и поднялся на ноги.

Второй охотник потянулся к пистолету, но колдун быстро поднял руки, демонстрируя отсутствие оружия. Тяжелой поступью немолодого, разбитого невзгодами человека, Илья приблизился к Борису и сказал:

— А теперь я вынужден сообщить вам еще одну неприятную новость, господа охотники. Ваш осведомитель об этом не предупредил? Интересно, что же вы такого ему пообещали?

И прежде чем Борис разлепил пересохшие губы, чтобы возразить, со двора послышались громкие возмущенные и что хуже всего — растерянные человеческие голоса.

— Ну что же, — медленно проговорила Зоя, — здравствуй, сестра. Ты, наверное, и не думала, что мы еще когда-нибудь свидимся?

— Я вообще о тебе не думала, Зоя. Не хотела отравлять себе душу и портить нервы, — призналась Снежана, вцепившись в обивку дивана и глядя на сестру с ненавистью. Рядом с ней сидел съежившийся от страха Гриша, которого женщина время от времени ласково поглаживала по макушке или худому детскому плечу. Позади них безмолвно стоял вооруженный охотник, а Яна перетащили в другую комнату, когда он потерял сознание от сильного удара по голове. Тайник, где он хранил оружие и артефакты подальше от ребенка, налетчики быстро распознали и обчистили.

— Это можно понять, — кивнула Зоя. — Но рассуди здраво, Снежана, чем я могла тебе помочь в тот момент? У нас в доме все решал отец и бабка, даже мать была только его рупором, а уж я…

— Не трудись, — отрезала Снежана. — Мы с тобой до сих пор говорим на разных языках и обитаем в разных мирах. В моем мире ненормально убивать собственных дочерей и сестер, чтобы отмазать от наказания урода-сынка, и я не вижу, о чем тут можно «рассуждать здраво». Что ты собираешься сделать со мной и моей настоящей семьей?

— Возможно, ты опять не поверишь, но я хочу искупить вину! Хочу сделать для тебя то, чего не сделала много лет назад, — вздохнула Зоя. — Как ни крути, но мы с тобой родные по крови люди! К тому же, мы последние — у меня никогда не будет детей, у тебя, полагаю, тоже. И то, что мои товарищи враги твоего свекра, не должно встать между нами.

Снежана зажмурилась и помотала головой, будто пытаясь отряхнуться от липкого кошмара. Гриша всхлипнул и прижался к ее боку.

— Чего ты добиваешься на самом деле? — прошептала Снежана, пристально взглянув на сестру.

— Спасти тебя, глупая! Очень скоро здесь никого не останется в живых. Если твой свекор достаточно умен — он согласится на наши условия и уедет. Если же нет, то он умрет с остальными. Но я хочу успеть вытащить тебя! Может, тогда ты наконец поверишь, что я не окончательная сволочь.

— Даже