Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос

— Я что-то слышал, — улыбнулся дядя Вернон. — Я встречаюсь с остальной нашей группой на севере, и вечером мы вылетаем обратно. Трудно поверить, что между Англией и Восточным побережьем всего-то шестнадцать часов лету.

«Шестнадцать часов, — подумал Джеймсон. — За шестнадцать часов весь мир может измениться».

— Мы благодарны, — сказал он, глядя дяде в глаза. — Каждый бомбардировщик, который нам переправляют из Штатов, жизненно необходим.

— Я знаю, — ответил дядя Вернон, вмиг посерьезнев. — Я горжусь тобой, Джеймсон, но мне бы хотелось, чтобы тебя здесь не было. И очень хотелось бы, чтобы ты растил моего внучатого племянника не там, где бомбы падают на спящих младенцев.

Джеймсон откинулся на спинку кресла и на секунду закрыл глаза.

— Я стараюсь вытащить их отсюда. Скарлетт прошла медицинский осмотр, все документы в порядке, они с Уильямом имеют право на американское гражданство… если меня самого его не лишили.

Скарлетт должна была получить визу на следующей неделе. Май уже наступил. Джеймсон знал, что всем квот не хватает, но не терял надежды.

— Тебя не лишили гражданства, — твердо проговорил дядя Вернон. — Америка тоже вступила в войну, к добру или к худу. Никто не будет наказывать тех смельчаков, которые захотели сражаться еще до того, как на нас напали.

— Мы заказали билеты. Скарлетт нужно оформить проезд, прежде чем ей дадут визу. Но это не значит, что она действительно сядет на корабль.

Скарлетт очень ясно выразила свои чувства по поводу расставания с мужем, но это было еще до последнего шквала бомбежек.

— У меня есть знакомые в Госдепартаменте, — тихо произнес дядя Вернон. — Я посмотрю, что можно сделать, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки, но сажать семью на корабль, когда вся Атлантика кишит немецкими подводными лодками… Возможно, это не лучший выход.

— Я знаю. — Джеймсон провел рукой по лицу. — Я люблю ее больше, чем себя самого. Они с Уильямом — самое дорогое, что у меня есть. Если я не могу спасти даже собственного сына, то зачем я приехал сюда? Для чего все это было?

Они замолчали на пару секунд, хорошо понимая, что ни один из вариантов не гарантирует безопасности. И тут Джеймсон понял, что один вариант все-таки есть.

— Хочу тебя кое о чем попросить, — сказал он, повернувшись к дяде лицом.

— Проси о чем хочешь. Ты же знаешь, я люблю тебя как сына.

Джеймсон кивнул.

— Я на это рассчитываю.

Дядя Вернон прищурил глаза, такие же мшисто-зеленые, как у племянника.

— Так что тебе нужно, Джеймсон?

— Я хочу, чтобы ты вывез мою семью в Америку.

— Слава богу! — воскликнула Скарлетт, бросившись ему на шею.

Джеймсон поцеловал ее прежде, чем произнес хоть слово. Он целовал ее снова и снова, передавая ей свое облегчение, свою любовь и надежду, а Скарлетт таяла в его объятиях.

— Я все постирала. Чистая форма висит в шкафу в спальне, — сказала она, взяв его лицо в ладони.

Он улыбнулся.

— Отлично. Надену ее завтра утром.

Ее глаза загорелись.

— Ты останешься на ночь?

— Да, сегодня останусь.

Если бы он мог, то провел бы с ней каждую ночь между сегодняшним днем и той датой, которую обговорил с дядей.

Улыбка Скарлетт могла бы осветить весь мир.

— Я так по тебе скучала.

— Я тоже скучал, — сказал Джеймсон и поцеловал ее снова. — Я хочу лишь одного: отнести тебя наверх и заниматься любовью, пока мы оба не потеряем сознание, — прошептал он ей в губы.

— Отличный план, — улыбнулась она. — За одним исключением.

Упомянутое исключение деловито ползало по полу на четвереньках, пуская слюни.

— У него режутся зубы, — пояснила Скарлетт, слегка поморщившись.

Джеймсон отпустил жену и подхватил Уильяма на руки.

— У кого будут новые зубки? — спросил он, целуя сына в макушку.

— Видишь, какой он довольный, когда ты берешь его на руки, — сказала Скарлетт.

От того, как Джеймсон смотрел на их сына, у нее замирало сердце. Он смотрел на Уильяма с бесконечной любовью, нежностью и трепетным благоговением, и поэтому Скарлетт любила мужа еще сильнее.

Джеймсон вдруг посерьезнел, и Скарлетт встревожилась.

— Что-то случилось? — тихо спросила она.

— Нам надо поговорить, — сказал он, глядя ей прямо в глаза.

— О чем?

— У тебя прием в консульстве уже на следующей неделе?

У Скарлетт все сжалось в груди, и она молча кивнула.

— Я помню, что ты согласилась поехать в Штаты, если со мной что-то случится. Но, может, вам с Уильямом стоит отправиться пораньше? — Джеймсон еще крепче прижал сына к себе, что категорически противоречило его словам.

— Пораньше? Зачем? — прошептала Скарлетт.

Ее сердце буквально рвалось на части. Одно дело — знать, что в Англии их сыну грозит постоянная опасность, и совсем другое — услышать, как Джеймсон отсылает их прочь.

— Здесь слишком опасно, — сказал Джеймсон. — Налеты, бомбежки, гибель людей. Я не смогу жить, если мне придется похоронить кого-то из вас. — Его голос прозвучал так, словно пробился сквозь застрявшие в горле осколки шрапнели.

— Мы даже не знаем, дадут ли мне визу, — возразила Скарлетт. Ее сердце отчаянно боролось с разумом, который подсказывал, что отъезд в Штаты действительно имеет смысл. — Да и само путешествие тоже небезопасно.

Почти все коммерческие суда были переданы в распоряжение армии, и хотя пассажирские рейсы через Атлантический океан не прекратились — билеты еще можно было купить, пусть и с трудом, — гарантии, что ты доберешься до порта назначения, не было никакой. Скарлетт читала газеты и знала, сколько гражданских гибло, когда немецкие подводные лодки топили их корабли.

— Я люблю тебя, Скарлетт. Мне нужно, чтобы ты была цела и невредима. — Джеймсон ласково посмотрел на сына. — Чтобы вы оба уцелели. Поэтому я и прошу тебя уехать в Штаты. И я нашел, как мне кажется, наиболее надежный вариант.

— Ты хочешь, чтобы я уехала?

Тысячи эмоций разом обрушились на Скарлетт: злость, досада, печаль, — все это сплелось в плотный колючий клубок, который как будто застрял у нее в горле.

— Нет, не хочу. Но ты можешь сказать, положа руку на сердце, что Уильям здесь в безопасности? — Голос Джеймсона дрогнул на имени сына.

— Я хочу быть с тобой, — прошептала она и еще крепче обняла себя за плечи, словно боялась разбиться вдребезги, если разожмет руки.

Джеймсон был прав: Уильяму здесь грозит опасность. Она пришла точно к такому же выводу вчера в бомбоубежище, но сама мысль о расставании с мужем была как нож в сердце.

Джеймсон пересадил Уильяма на одну руку и притянул Скарлетт к себе.

— Я тоже хочу быть