Ведьма пустоши - Джессика Кури

class="p1">Морской шелк по-прежнему обвивал запястье, но я не могла заставить себя его использовать. Я вытянула нить из ковра и попробовала ткать ею, но сердце разрывалось, и у меня не получалось направить в нее ни капли энергии. А когда мне все же удалось пробиться сквозь стену боли, я наткнулась на незнакомое течение – магия Эльфхейма была чужой и неподатливой. Она не откликалась, как магия моего мира, а, напротив, шипела и отшатывалась, оскорбленная самой попыткой к ней прикоснуться.

Вдруг стены содрогнулись. Вскрикнув, я вскочила на ноги. Пол покачнулся, свет в плодах-светильниках замигал. Это из-за того, что я пыталась направить энергию?

Тряска прекратилась так же внезапно, как и началась, но стражи за дверью что-то друг другу закричали. Погасший свет загорелся снова.

Дрожа, я сползла на пол и свернулась на боку. Меня колотило без остановки, и вскоре мысли заполнили ужасные догадки о том, что со мной будет в конце. Узнаю ли я, когда сделаю последний вдох? Почувствую ли, как душа покидает тело? Увижу ли Мойр, склонившихся надо мной, и ножницы Атропос, сверкающие, когда она будет перерезать нить моей жизни? Или будет только тьма и ничего – ни памяти, ни сознания? Просто конец, и все?

От этих мыслей по телу побежали мурашки, и очередной приступ боли заставил свернуться в клубок еще сильнее. Зубы начали стучать. Все желания обратились в пепел, ярость и жажда борьбы иссякли. Внутри была только пустота, и в нее ледяным ветром ворвалось отчаяние.

Пронзила мысль: хочу, чтобы все скорее кончилось. Просто кончилось, потому что ждать больше не было сил.

И тут в дверь постучали.

Я подняла голову и, дрожа, разжалась, прижимая руку к сердцу. Дверь открылась, и в мою птичью клетку скользнул Конрад. Бледный, осунувшийся, с тенями под глазами. Волосы спутаны, все в паутине, темный костюм обтрепался по краям, из-под ворота пенится белое кружево. Сапоги забрызганы грязью.

Выглядел он ужасно.

– Роуз.

Я отпрянула, вжавшись в дальнюю стену жалким комком отчаяния и стыда. С каким бы обвинением он ни пришел, я его заслужила.

Он медленно приблизился и так же медленно протянул руку, но я лишь глубже вжалась в угол.

– Я пришел не затем, чтобы тебе навредить, – с болью в голосе сказал он. – Роуз…

– Я все разрушила, – прошептала я. – Конрад, прости меня.

Сквозь закрытое руками лицо в ладони хлынули слезы.

Он опустился на колени и, не говоря ни слова, заключил меня в объятия.

Я всхлипнула и вцепилась в него мертвой хваткой, словно одной только силой воли могла удержаться за жизнь. Облегчение и смятение жгли глаза, выплескиваясь слезами, которые Конрад вытирал большим пальцем.

– Я не знал, – прошептал он, уткнувшись мне в волосы. – Прости, что не понял тебя раньше. Что не дослушал. Надо было слушать, а не мчаться в Эльфхейм, как верный пес.

– Я должна была сказать тебе правду раньше.

– Зачем ты это сделала? Зачем отдала ему свое сердце?

– Думала, что спасу нас обоих, и Сильви тоже, – прошептала я. – Я обманула тебя. Но себя обманула еще сильнее.

Я провела пальцами по царапине у него на щеке.

– Почему ты не сказал ей, что это я? Что ты не виноват? Как же ты, должно быть, теперь меня ненавидишь.

Он отстранился, взял мое лицо в ладони и посмотрел так, будто я была самым драгоценным и в то же время самым непонятным созданием на свете.

– Ненавижу? Мойры, Роуз Прайор. Мне проще возненавидеть солнце за то, что оно встает, или звезды за то, что они светят.

– Ты… не ненавидишь меня?

Он запустил пальцы в волосы, лицо исказилось гримасой.

– Я понимаю, как это выглядит. Каким же я был ослом. Когда Моргейн ударила меня… возможно, она наконец-то внесла ясность в мою тупую башку. Мы оба у них на ниточках, и злиться на тебя – значит плясать под их дудку. Я больше так не хочу. Я не смирюсь с тем, что мы не можем выбирать свою судьбу.

Он переплел свои пальцы с моими.

– К черту мои клятвы Моргейн. Я их нарушил.

– Что ты имеешь в виду? Как ты вообще сюда попал?

Он покосился на дверь.

– Я… немного отвлек их. Идем. Надо спешить.

Когда он потянул меня за собой, я покачала головой.

– Нет. Даже в Верхнем Мире его власть надо мной не сломать. Если даже Моргейн не может…

– Тебе не нужна ни Моргейн, ни кто-либо другой.

– Но…

– Скорее!

Он потянул меня за дверь и налево, и мне ничего не оставалось, кроме как бежать следом. В животе ворочались страх и отчаяние – я знала, что это бесполезно.

– Ты навлечешь на себя еще больше неприятностей, – заметила я.

– Я обо всем позаботился.

– О чем?

– О тебе, Роуз. Я забочусь о тебе, как надо было сделать еще час назад, вместо того чтобы бежать к Моргейн. Будь проклята она, и мой долг, и это место. Ты не умрешь этой ночью. Быстрее!

Он знал эти коридоры так, как, мне казалось, знать их невозможно. То, что мне виделось вечно меняющимися переходами, он находил с уверенностью мальчишки в родном доме, сворачивая в узкие проходы и на лестницы, которых я бы и не заметила. Но чем дальше, тем страннее становился этот дворец. Вдруг мне на плечо упала густая капля красной жидкости.

– Конрад… потолок!

Мы замедлили шаг, подняли глаза и увидели над головой расходящиеся трещины. Из них сочилась и капала жидкость цвета крови.

– Что это?

Он озадаченно покачал головой.

– Это… сок Двирра.

– Что происходит?

– Думаю, мой отвлекающий маневр сработал. Идем. Надо двигаться быстрее.

Мы мчались дальше по дворцу, который, казалось, расходился по швам. В стенах появлялись рваные, уродливые щели, похожие на раны, из которых сочился кровавый сок.

– Что-то не так, – выдохнул Конрад.

Вдруг он остановился, и я в него врезалась. Он выставил руку, удерживая меня.

Мы стояли в комнате с порталами. Большое круглое стекло ждало там же, где я его оставила, но отражения в нем дрожали в такт сотрясавшейся комнате.

– Конрад!

Я подняла глаза и увидела трещину, расколовшую одну из опорных балок.

– Что ты сделал?

– Я сделал выбор, – выдохнул он.

Повернувшись ко мне, он распахнул сюртук и достал белую ветвь длиной с мое предплечье с несколькими красными листьями на конце.

– И я выбрал тебя.

Когда он вложил ветвь мне в руки, я ахнула.

В тот миг, как мои пальцы сомкнулись вокруг нее, жгучая боль в груди утихла.

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как по телу разливается