Ведьма пустоши - Джессика Кури

Моргейн взглянула на Конрада без капли жалости.

– За твои преступления, Хранитель, я требую ухо. Выбирай. Правое или левое.

Конрад побелел.

– Я…

– Значит, левое! – объявила Моргейн.

Двое фейри схватили Конрада и швырнули на пол. Королева занесла меч.

– Стойте! – закричала я. – Я здесь! Мойры бы вас побрали, я здесь!

Фейри, королева и смертный – все разом обернулись и уставились на меня. Тысячи жучиных глаз и полный ужаса взгляд Конрада.

– Роуз… – начал он, но королева уже ринулась вперед. Фейри расступились, образуя ко мне коридор. Я чувствовала себя воробьем на пороге этих древних врат, лицом к лицу с надвигающейся королевой бессмертных, но держала подбородок высоко и изо всех сил старалась не упасть в обморок от чистого ужаса. Сердце кольнуло, словно Лахлан почуял мое предательство и ему это не нравилось. Совсем не нравилось.

Она оказалась рядом быстрее, чем я ожидала, преодолев путь через зал с немыслимой для смертного скоростью. Я сжалась в ожидании ее прикосновения, проклятия или удара серебряного меча в живот. Но, остановившись, она лишь нависла надо мной.

– Это не его вина, – сказала я. – Я обманула его, но он все равно пришел вас предупредить. Неужели вы не видите? Он бы вас не предал!

Она только смотрела своими темно-зелеными, острыми, как у ястреба, глазами. За ее спиной на ступенях стоял Конрад. Он протянул руку, но не двигался. Боялся спровоцировать королеву.

– Ваш брат послал меня добыть ветвь Двирра, чтобы восстановить силы.

– Чтобы восстановить силы, – эхом отозвалась Моргейн.

Я кивнула.

– Но, видите ли, я не принесла ему даже прутика. Как только Конрад узнал мои истинные намерения, он запер меня в своем доме. Он остался верен своему долгу перед вами, и единственная, кто здесь заслуживает наказания, – это я. Я именно такая, какой вы меня считаете: лгунья, ловушка, орудие. Только до недавнего времени я сама этого не знала. Во всем виновата я, а не Конрад. Прошу…

На полуслове я вскрикнула – меч Моргейн уперся мне в плечо, и острый край вдавился в ключицу; на миг она прикрыла глаза, потом снова открыла.

– Вот оно что.

Теперь она смотрела на меня иначе: без гнева, без жалости. С такой пустотой во взгляде, словно я и не существовала.

– Глупое дитя, – пробормотала она. – Знала ли ты, чем придется платить, когда заключала сделку с Королем Изгнанников?

Я прижала руку к сердцу.

– Сколько у тебя времени? – спросила она.

– До полуночи, – прошептала я.

– Что? – спросил Конрад, впиваясь в меня взглядом. – О чем ты?

Моргейн покачала головой. Медленно опустив меч, она уперла острие в пол между ног.

– Бедная ты, неразумная наивность.

Она повернулась к двум стражникам-фейри.

– Заприте ее. Пусть ее же ошибка довершит остальное.

– Что вы делаете? – крикнул Конрад. – Что вы…

– Ничего, – оборвала она, бросив на него жесткий взгляд. – Мне ничего не нужно делать. Через несколько часов она перестанет быть для нас угрозой. Она продала свое сердце Терновому Королю и к полуночи умрет.

Он переводил взгляд с нее на меня, и в его глазах застыли ужас и непонимание.

– Радуйся, Конни, – ровно проговорила Моргейн. – Явившись сюда, эта коварная маленькая ведьма разбудила мою милость. Можешь оставить себе ухо, Хранитель. На этот раз.

Я закрыла глаза, чувствуя, как по щеке катится слеза. Мне казалось, я готова на любой риск ради магии, ради шанса жить свободно и без страха, который вдолбила в меня тетя. Я только этого и хотела: свободы и бесстрашия. Я знала. Знала, на что иду, и думала, что достаточно сильна, чтобы переиграть судьбу.

Но я не знала, что может найтись нечто – одно-единственное, – что будет дороже магии.

То, чем я не смогу пожертвовать.

Я подняла глаза и на миг встретилась взглядом с Конрадом, но стражники-фейри тут же увлекли меня прочь.

Глава 33

Комната была маленькой и причудливой – стены ребрились деревянными балками, которые изгибались над головой и сходились в высокой арке. Мне потребовалось минут двадцать глядения в потолок, чтобы понять, что по форме комната напоминает богато украшенную птичью клетку.

Простая узкая кровать, сломанный клавесин и выцветший ковер – вот и все убранство. Я сидела в центре комнаты, обхватив колени руками, по-прежнему одетая в великолепное платье и шелковые перчатки. Как же глупо я себя теперь чувствовала. Думала, что, нарядившись одной из них, смогу что-то изменить. Но в изумрудных глазах королевы фейри я увидела лишь отражение собственного ничтожества. Ее взгляд превратил меня в птицу с перебитым крылом, жалко трепыхающуюся на полу. И теперь она заперла меня в клетку, позволив моей же глупости меня и прикончить.

Даже здесь я чувствовала прикосновение Лахлана – его рука сжимала мое сердце, его ярость из-за моего провала обжигала ребра. Интересно, знал ли он в точности, где я и что со мной, или лишь смутно чувствовал? А может, он ничего и не знал, просто его проклятая власть надо мной делала свое дело: боль будет усиливаться, пока песок в песочных часах моей жизни не истечет.

Принеси мне то, что я хочу, дорогая Роуз, или ты мне больше не понадобишься. В полночь мое время истечет, и он решит, что вторую сделку я нарушила, как и первую. Он выжмет последнюю жалкую каплю жизни из моего сердца, и я упаду замертво прямо здесь, на этот пол.

По крайней мере, моя неудача не навлечет на Конрада и Сильви новую опасность. Теперь он будет осторожнее – не подпустит сестру к границе, за которой до нее доберется Лахлан. Но они так и останутся служить Моргейн, привязанные к ее воле, как я была привязана к воле Лахлана. Как самонадеянно было думать, что я смогу их освободить.

Что ж. По крайней мере, я наконец освобожусь от Лахлана.

Мысль была горькой и не приносила ни капли утешения.

Я хочу жить, Мойры меня побери! Я не хочу угаснуть в этой комнате в чужом мире, одинокая, несчастная, терзаемая болью! Я хочу жить. Хочу отмотать минуты назад, вернуться в свою спальню и снова чувствовать руки Конрада на талии, его теплое дыхание на шее, его волосы, обвивающиеся вокруг моих пальцев. Хочу будущего, которого у нас никогда не будет.

Когда меня заперли здесь, то отобрали прядильный набор. Поэтому я выдернула пару волос и попыталась сплести огненный узел. Может, меня выпустят, если я что-нибудь подожгу. Может, еще можно добыть ветвь…

Волос лопнул.

Лопнул и следующий, и следующий, и следующий.