Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

Его ухватили за волосы и задрали голову:

— Придурок! Неужели тебе так тут все нравится, что ты действительно решил здесь остаться?

— А ты меня действительно здесь оставишь на голодную смерть?

«Хотя без меня ты быстрее с голоду загнешься», — мысленно проговорил Раэ.

— Ну я же злая ведьма.

— Я это заметил, — сказал Раэ, сдергивая его руку со своих волос.

— Вот если бы ты не был такой скотиной, я бы тебе объяснила, что это за место и тебе не пришлось бы тут лазить на карачках.

— Ну хорошо, что это за место?

— А вот теперь не объясню! Изведись от любопытства!

Раэ встал и окинул поле взглядом с маленького холмика, на котором стояла постройка. Мокнущее болото. Могильник. Беспорядочный бурелом на другом краю, заплетенный повиликой.

— Уж не знаю, что это за место, но даже хорошо, что оно замкнуто. Не хорошее оно какое-то. И если разомкнется, повилика попрет на лес.

— Вот и отзывался бы сразу, — буркнула Мурчин, — не пришлось бы торчать в таких местах.

Она стояла и напряженно молчала. Ждала, когда Раэ начнет ее либо расспрашивать об этом месте либо проситься из него. Так-так, а лежи тут филактерия лича, не спровадила ли бы Мурчин Раэ отсюда да поскорей? Так-так, а если Мурчин его не спроваживает, то что это может означать? Она знает, что филактерия точно не здесь?

В это время со стороны бурелома под копнами повилики раздался треск. Оба разом глянули в ту сторону. Бурелом… кто-то шевелил эти поваленные деревья… ворочал ими… И повилика ссыпалась с мертвых стволов, похожих на гнилые клыки. В глазах Мурчин мгновенно сверкнул ужас.

— В укрытие! Быстро!

И она шустро, как норный зверь, бухнулась на землю и в два рывка пролезла в лаз.

— Фере! Быстро! — крикнула она, срывая горло, уже из нутра каменного пня.

Тот не стал себя звать дважды. Он, титанобойца, через миг сообразил, с чем имеет дело. Над повиликовым полем медленно поднимался, заслоняя солнце, громадный костец! Один-единственный из видов нежити, с которым приходилось иметь дело отрядам титанобойц… Да, то были не заголенные сучья а заголенные горелые кости. Мерзость какая!

— Фере! — визжала Мурчин изнутри, — немедля в убежище!

Раэ оглядел растопыренные кости, тяжелый череп, высившийся над линией деревьев на искривленной костяной шее. Да, серьезный противник…

И Фере нырнул в лаз каменного пенька. Ввинтился внутрь, и Мурчин поспешно ухватила его за руки и проволокла по полу.

— Обдерешь! — крикнул он.

— Зато жив останешься, дурак!

— Да он и так до нас так быстро бы не добрался!

По крыше был в то время нанесен сильный удар, судя по стуку, увесистым мослом, посыпалась труха с потолка.

Из темноты возник белый световой шар и взмыл по воздуху, освещая внутренность постройки. Затем затрещал и схлопнуся. Ведьма попыталась сотворить еще, но у нее получился только хлопок по воздуху. Даже Раэ стало ясно, что магия ведьмы в этом месте была бессильна. Ведьма с этим не сразу примирилась, ругнулась, а потом решила напуститься на Раэ.

— Я тебя что, по сто раз должна всегда звать? — зло сверкнула глазами Мурчин, — на этот раз ты чего там задержался? Мне на зло опять?

— Хотел посмотреть его слабые места.

— Ты что, с ума сошел?

— А что нам делать? Ждать, когда он уйдет? Он не есть не пить не просит!

По крыше опять раздался жесткий удар, опять посыпалось с потолка. Раэ почувствовал, как его что-то задело сзади. Стремительно обернулся и увидел на уровне глаз ноги скелета в полуистлевших штанах. Вскрикнул от неожиданности и заставил вскрикнуть Мурчин. Затем перевел взгляд вверх и увидел, что ноги принадлежат скелету, который висел, повешенный за шею внутри постройки. Ах вот кому принадлежали щегольские сапожки, что валялись на полу!

— Ах вот ты где, Люсиас! — сказала на это Мурчин.

Глава 37. Костяной дракон

Раэ бережно, как мог, снял скелет повешенного. В середину потолка этого убежища как нарочно был вбит крюк для для того, чтобы им воспользоваться самым дурным способом. Пояс, на котором удавился тот, кого ведьма назвала Люсиасом, был из добротной сыромятной кожи, с которым не справилось даже время. Вдоль него шли потемневшие серебряные узорчатые накладки. Да уж, не бедный был этот бедолага Люсиас.

— Да выброси ты эту падаль! — зло рявкнула Мурчин и наподдала по костяку ногой, — только место зря занимает! Вытолкни его через лаз!

Места в убежище и впрямь было маловато, а вытянутый на полу скелет его еще больше урезал, в то время как ведьме нужно было где метаться из стороны в сторону: она никак не могла принять того, что вот так запросто оказалась в ловушке, в которой нельзя было воспользоваться магией.

Раэ вынужден был признать, что останки и в самом деле придется вытащить через лаз. Кто бы ни был этот несчастный, наложивший на себя руки, а там, снаружи, костяной дракон был ему уже не страшен. Лишь напоследок Раэ отвернул полы его рассыпавшейся в пальцах туники, чтобы еще хоть что-то узнать о том, кого нашел.

— Выкини мерзавца, я тебе и так тебе про него расскажу, — в раздражении сказала ведьма, — это один из младших колдунов из моего ковена.

Раэ пришлось проталкивать скелет через лаз, правда, недолго, что-то снаружи его со скрежетом зацепило, протащило и мигом выдернуло, не иначе как костец не помедлил цапнуть когтем то, что шелохнулось у входа в их убежище. То же самое ждало ведьму и ее пленника, если бы они посмели высунуться из лазов.

— Он был помощником магистра Эне, этот придурок, — неохотно сказала Мурчин в ответ на любопытный взгляд Раэ, — мы друг друга терпеть не могли… вечно он на меня магистру Эне наговаривал! Да его вообще в нашем ковене… не очень…

Это звучало смешно, если учесть, что ковене все друг друга перебили, и уж конечно не от братской любви друг к другу.

— А вот когда он исчез — просто в одно прекрасное утро взял и исчез, у меня были большие неприятности! Собираемся все за столом — его нет. Сунулись в его комнаты — нет. Вещи целы, все на месте, как будто только что вышел! Куда пошел? Да только что все видели! Весь дом обыскали сверху