Теория пламени - С. Ф. Э. Блэк

— На самом деле, просто. Скажи, где он.

Беннет прошёлся по комнате маленьким кругом, потирая рот.

— Тогда скажи мне вот что. Какое ты имеешь отношение к сыну Драконьего герцога?

— Он мой друг.

Мои ладони вспотели.

Из его рта вырвался звук, наполовину смех, наполовину шипение.

— Правда?

Я шагнула к нему.

— Ты знаешь, где он. Я знаю, что знаешь.

Лицо Беннета ожесточилось, стало чужим.

— Тебе не должно быть дела до того, что с ним случилось. Он не должен быть твоим другом, Ари.

— Не говори мне, с кем дружить.

Я махнула рукой в сторону игорного зала.

— Что с ним случилось?

Глаза моего брата потемнели.

— Я всё ещё твой старший брат, и я буду защищать тебя от опасности, когда могу.

— Он и есть та опасность?

Я подумала, что бы он сказал о моём драконе, извергающем пламя.

— Да, — прорычал он.

Мои щёки начали гореть.

— Без него я бы до сих пор сидела в тюрьме. А раз герцог убил моего дракона, я не думаю, что он собирается оставить меня в живых. Так что случилось с Рашем?

Ванья уже сидела на диване, изо всех сил стараясь смотреть куда угодно, только не на нас.

Беннет скрестил руки.

— Ковингтонам нельзя доверять.

— Ты его предал.

Слова сорвались сами, тихо и яростно. Беннет не смотрел мне в глаза. Подтверждение.

— Он заплатил за мой залог, а ты просто… подставил его? Весь год за ним охотились. Хотели использовать его как приманку для герцога. Ты увидел шанс.

Руки Беннета опустились, он уставился на меня, между бровями пролегла жёсткая складка.

— И что с того? Эти люди, Ари, они вознаграждают верность.

— Правда? — крикнула я. — Поэтому ты там выглядел таким довольным? А как насчёт верности семье?

— Он враг, Ар.

Мои руки взметнулись.

— Почему? Почему он враг? Потому что у него всегда было больше денег, чем у нас? Потому что он сын влиятельного человека? Потому что его выбрал дракон, а тебя — нет? Я верила тебе. Правда верила. Я думала, богорождённые все одинаковые. Привилегированные глупцы, ненавидящие тех, кто ниже. Но по-настоящему глупо — ненавидеть целую группу людей, не важно, смотришь ли ты на них снизу или сверху.

Ванья пыталась скрыть улыбку, но взгляд моего брата становился всё жёстче и всё менее узнаваемым.

Почти рыча, он сказал:

— Расспросы о Рашленде Ковингтоне приведут тебя к неприятностям.

Он попытался подтолкнуть меня к двери.

— Я не уйду без него.

Беннет рассмеялся.

— Ты не можешь просто взять и забрать его. Мы пытались поймать его месяцами.

Я отступила от брата, вглядываясь в его тёмно-карие глаза, такие же, как у меня, в его растрёпанные волосы, в кожу лица, будто принадлежавшую человеку гораздо старше него. В голове вспыхнуло воспоминание: Бен принёс мне завёрнутую мятную конфету накануне Ночи Разрыва. Это был единственный подарок в тот год, и с тех пор Ночь Разрыва всегда ассоциировалась у меня со вкусом мяты.

— Что с тобой случилось? Что они с тобой сделали?

Он отвёл взгляд.

— Они сделали меня богатым, Ари.

Он развернул меня к двери.

— Скажи своей хорошенькой подруге, что пора уходить.

— Они заплатили тебе, чтобы ты его сдал? Как ты мог?

Роскошный экипаж теперь обретал смысл. Меня замутило.

Ванья поднялась, протягивая сжатый кулак.

— Мы можем выкупить его? — спросила она, голос спокойный и мягкий.

Беннет поперхнулся.

— Выкупить сына Ковингтона?

— Если тебе нужны деньги, у меня их достаточно. Возьми это. А когда ты отведёшь нас к нему, будет ещё. Когда ты его отпустишь, живым и невредимым, я отдам остальное.

Беннет подошёл к ней и взял её за запястье. Она повернула руку и раскрыла пальцы, показывая пять сложенных золотых монет. Беннет присвистнул.

Он потянул её ближе.

— Я мог бы забрать всё прямо сейчас, милая, но не буду, потому что ты подруга моей сестры.

Он отпустил её, и она резко отдёрнула руку.

— Змеи получат от герцога куда больше, чем ты можешь предложить. Но я помогу вам, один раз.

Он посмотрел на меня.

— И только потому, что он помог тебе.

Беннет подошёл к двери, но, прежде чем открыть её, положил ладонь на дерево и сказал через плечо:

— Ты понимаешь, что делаешь, Ар? Этот парень не просто смазливое лицо. Весь город знает, что его готовят занять место отца в Империи.

— Герцог его ненавидит, — вырвалось у меня.

— Он закаляет его. Это то, что нужно. Старший сын получает титул, место в парламенте и всё прочее. Младший делает грязную работу, и к тому моменту, когда герцог передаст ему всё, он должен быть твёрд как сталь. Спроси его. Когда увидишь, спроси, не обещал ли ему отец Империю.

Моя челюсть сжалась.

— Отведи меня к нему.

Глава 38.

Беннет вывел нас обратно в переулок, но вместо игорного зала мы пошли дальше по узкому, залитому лужами проходу, пахнущему мочой, и вошли в другую дверь, потемневшую от многолетней грязи. В коридоре было темно, света не было, и Беннет выругался, когда где-то у наших ног пробежала крыса.

Он снял факел со стены и шагнул назад к приоткрытой двери, поднеся его к газовому фонарю, мерцавшему снаружи. Пламя вспыхнуло, и мы двинулись в темноту.

Этот коридор был грязным. Казалось, здесь веками ходили в грязных сапогах. Ржаво-бурые разводы тянулись по полу неровными полосами, будто по нему волокли тела. С другого конца тянулся тяжёлый запах, и я прижала палец к носу.

Мы свернули за угол, и перед нами открылся ещё один коридор, уставленный деревянными дверями. В его конце сидел мужчина с бутылкой в руке. Он поставил её и выпрямился, заметив Беннета.

— Добрый вечер, Боррис, — сказал мой брат.

Боррис вытер рот тыльной стороной ладони и медленно поднялся. Он возвышался над Беннетом, его толстая шея была покрыта щетиной, переходящей в волосы на груди, выглядывающие из-под рубашки.

— Это что ещё? Здесь не курятник.

Беннет фыркнул и отвернулся, будто его ударили. Затем, взяв себя в руки, сказал:

— Это моя сестра, ты, жалкий идиот. А теперь открывай.

Боррис какое-то время смотрел на него, затем перевёл взгляд на меня и Ванью.

— У тебя есть сестра?

Его рот изогнулся в неприятной улыбке.

— Тронешь её, я скормлю твои пальцы своей собаке. А потом убью тебя.

Я вздрогнула, но с облегчением увидела, как Боррис тяжело двинулся к ближайшей двери, снимая с пояса связку ключей. Замок щёлкнул, и он