Возвращение домой - Диана Мершери

– Я что, вещь какая-то? Ты знаешь, через что мне пришлось пройти? Все эти годы я была не уверена в себе и хотела ему понравиться.

По щеке скатывается одинокая слеза. Она делает ровную мокрую дорожку по пути к обрыву. Мама проводит рукой по моему лицу, но напрасно – других слезинок нет.

– Кристин, не злись на него. Пусть он и вел двойную жизнь, но нас с тобой всегда обеспечивал. Мне пришлось остаться с ним, чтобы ты жила в достатке, да я и сама ведь состоялась благодаря ему.

– Мне никогда не нужна была роскошная жизнь, – всхлипываю и произношу главное. – Мне нужен был папа. И ты…

Мама до сих пор уверена, что я с радостью принимала все блага и ни на что не жаловалась, однако больше всего ранит то, что отец находился с нами из чувства сострадания.

– Почему ты носишь его фамилию? – утираю пылающий нос рукой. Мама протягивает мне салфетку.

– Ладно. Скажу как есть.

Я просто машу бумажным платком в жесте «дерзай», ведь что может быть еще хуже?

Прическа женщины слегка растрепана, но ее лицо не выглядит слишком устало или серьезно. Она полна сил выдержать любые испытания, в отличие от меня.

Мы присаживаемся на диван, взяв по стакану воды, и она, больше не фурия, начинает рассказ с того, что в двадцать лет встретила на одном рейсе статного летчика. Оба тогда начинали карьеру в частной авиакомпании: вторым пилотом и старшим бортпроводником на бизнес-джете. Конечно, мой отец положил глаз на хорошенькую стюардессу.

Маме не просто рассказывать о своем прошлом, но она продолжает, уперевшись локтем в подлокотник дивана.

– Я поддерживала его, когда он основал «КиЛайн». Тогда компания называлась по-другому, а это название появилось после твоего рождения. Он решил использовать буквы из твоего имени.

– Какая романтика, – произношу почти без сарказма.

Неужели хотя бы раз нельзя было со мной этим поделиться? Мама думает, что меня эта информация не тронула, однако сердце теперь каждый раз пропускает удар, стоит этой мысли только промелькнуть в голове. Я и раньше задумывалась над названием, первая буква моего имени наводила на одну мысль, но давать волю фантазии я не решалась.

– Мне всегда хотелось замуж за пилота, но твой отец не собирался так скоро на мне жениться. Тогда, Кристи, я пошла на хитрость и забеременела тобой. Мы так и не поженились, и душой твой отец всегда принадлежал другой. У него была и есть настоящая любовь.

Сердце отзывается болью, но я не могу выразить своих чувств. Впервые за долгое время мне не хочется кричать, метать стулья или что-то разбивать – дух бунтарства внутри иссяк, стек на паркет и остался там.

Из-за туч медленно выходит солнце. Декабрь напоминает о себе маленькими снежинками на стекле, уютным молчанием и морозным воздухом.

Теперь не так важно, что отец меня не хотел. Главное, что он увидел во мне личность, похожую на него. Он мог бы оставить компанию Глену, ведь искренне любил его мать, но не сделал этого. Волна гнева, накатившая несколькими минутами ранее, бесшумно испарилась. Отца обманули, с ним обошлись жестко. Наверное, его настоящая вторая половинка сейчас переживает куда более тяжелую утрату.

– Мама, за этот поступок он возненавидел тебя и меня в придачу. Хотя я ни в чем не виновата.

– Твой отец действительно не ладил с детьми, но он был холоден лишь снаружи. Некоторые люди не умеют показывать своих чувств, им удобнее скрывать их. Мы воздвигаем вокруг себя стены, которые со временем становится все труднее разрушить. Нам нравится находиться внутри, ведь там спокойно и безопасно. И, словно сами себе палачи, мы смиряемся с этим.

В зале слышен лишь шум автомобилей, доносящийся с улицы. Пылающие от слез щеки постепенно высыхают.

– Мама, сколько у тебя подчиненных?

– Всего двое, но мне бы еще кого-нибудь для укомплектовки штата.

В голове крутится только одна кандидатка – Полина.

Мама вдруг вспоминает, что скоро полетит на отдых с подругами, и снова благодарит отца, ведь еще при жизни он организовал им бесплатный перелет. Мне остается лишь вздыхать на такую непосредственность – эта женщина никогда не забудет о собственном комфорте.

Отец всегда располагал деньгами. Он много работал и часто летал в командировки, где однажды и познакомился с одной итальяночкой. Отношения с ней начались не с вранья, поэтому даже упрекнуть его не в чем – он встречался со своей законной супругой.

Становится легче, когда узнаешь правду. Ты начинаешь понимать каждую сторону и можешь делать объективные выводы без чрезмерной предвзятости. Ведь мы часто злимся из-за незнания.

Остается главный вопрос, который крутится в голове все эти годы: почему родители отправили меня в интернат?

Они сто раз говорили, что им нужно было работать и времени заниматься ребенком просто не было. После маминого рассказа не сложно произвести в уме расчеты – когда мне было семь, отец уже два года как обзавелся сыном. У него была семья, а значит, с моей мамой они давно не работали вместе. Как оказалось, все намного прозаичнее:

– Мне нужно было время, чтобы наладить с ним жизнь. Я не теряла надежды, ведь была уверена, что официальный брак в Италии для Петра – лишь временное увлечение.

– Ты потратила семь лет, пытаясь его вернуть, а по итогу потеряла нас обоих. В пансионате я провела самые ужасные годы, постоянно тоскуя. От одиночества у меня болело сердце. Знай об этом.

Не чувствую ни страха, ни боли. Передо мной несчастная женщина, которая за эти минуты словно резко постарела. На ее лице будто прибавилось морщин, полоски избороздили тонкий лоб. Она не ищет утешения и не тянется ко мне за прощением. Это принятие боли и осознание наших искалеченных душ.

Не говоря больше ни слова, я покидаю зал.

Глава 44. Семь месяцев спустя. Кристина

Пропитанный бумажной пылью конференц-зал настраивает сотрудников на рабочий день. По крайней мере, я надеюсь