Возвращение домой - Диана Мершери

на это. Мне претит мысль о новой чистке кадров, и хочется верить, что в этот раз продажи пойдут лучше, чем несколько месяцев назад. Уверена, Марсенков подал бы много идей по расширению каналов, но его пришлось уволить.

Сегодня отделу нужно предложить несколько стратегий, чтобы сделать «КиЛайн» конкурентоспособнее. На повестке дня вопрос, как удержать хорошие показатели.

С кончиной основателя все стало гораздо сложнее. Теперь мне приходится не только думать о клиентах, но и разбираться с огромным количеством счетов, чтобы компания окончательно не утонула в долгах. Бухгалтерия, впрочем, успокаивает: в сравнении с конкурентами наши дела идут не так уж плохо, и расставаться с авиапарком пока не придется. Продажа самолетов – это последнее, чего бы мне хотелось. Я категорически против сокращения рейсов, о чем и сообщаю на сегодняшнем совещании.

Последний вышедший подчиненный бесшумно прикрывает за собой дверь, оставляя нас в полной тишине. Рома, до этого молча наблюдавший со стороны, сосредотачивает на мне взгляд. Его темно-карие глаза глядят исподлобья с осуждением, и я знаю причину.

– Мне пришлось их уволить, ясно? Они висели мертвым грузом и тянули компанию вниз, не принося никакой пользы.

– Твой отец делал так? Увольнял подчиненных? Что-то мне подсказывает, что легче переучить преданного сотрудника, чем искать нового.

– Ты не видел наших подчиненных, Рома, – встаю недалеко от доски. – Как человек держится, как говорит, может ли вообще связать слова в предложение… Что из себя представляет выгоревший сотрудник? Я только и вижу уставших людей, не желающих работать. И твой отец, между прочим, со мной согласен, – делаю паузу, поскольку воздух в легких закончился. Рома бесцеремонно разглядывает мою фигуру. – Сегодня назначены собеседования с несколькими кандидатами. Кадровый отдел даст свое заключение, но я не слишком им доверяю.

– Поставишь видеокамеры и будешь наблюдать, как их собеседуют? – губ парня касается ехидная улыбочка.

– Не высмеивай меня. Я должна все контролировать. Психолог говорит, мне следует уделять внимание тому, что нравится.

Рома раскрывает рот, но не успевает ничего сказать – его прерывает стук в дверь.

Маргарита, секретарша моего отца, проходит к длинному столу, держа в руках несколько квитанций.

– Уже прошел месяц? – удивленно тянусь к листкам. – Экономисты же только недавно расправились со счетами.

Женщина устремляет на меня озадаченный взгляд, будто я двоечница.

– Кристина Петровна, это за стоянку в Аликанте, электричество и дозаправку в аэропорту Сингапура.

Мы с Ромой обмениваемся немыми взглядами, вспоминая наше первое совместное пребывание за границей.

– Вам стоит внимательнее изучать счета и регулярно подавать их на оплату в начале месяца, а не в конце, как вы сделали это в прошлый раз. У нас не должно быть долгов.

– Ты обязана этой женщине. Она неплохо тебя подгоняет, – парирует Рома, когда Маргарита скрывается за дверью.

– Я уволю эту выпендрежницу! – ворчу, уставившись в столбцы.

– Ты не можешь всех увольнять, Кристин. Она здесь работает со времен динозавров и хорошо знает свою работу. Эта женщина тебе еще пригодится.

– Ты прав… В «КиЛайн» сейчас одни старички, которые недобро посматривают на меня. Соплячке всего двадцать шесть, а она уже командует огромным коллективом, – последнюю фразу произношу на повышенных нотах и с издевкой.

– Мне кажется, сотрудники негодуют по другой причине, – Рома одаривает меня нежной улыбкой. – Просто контраст, который они видят, их удивляет. Все знали тебя как избалованную девчонку, каких свет не видел, а сейчас ты сидишь здесь в костюме и решаешь серьезные вопросы. Это странно и восхитительно одновременно.

– Только ты мог придумать подобную ересь, – бумаги, лежащие на столе, оказываются в моих руках. Иду прочь из конференц-зала в сторону своего кабинета.

– Черная или белая репутация – тоже популярность, – шепчет на ухо Рома, чтобы сотрудники не слышали.

Проходим мимо секретарши, говорящей по телефону, и парень открывает дверь в кабинет, когда-то принадлежавший Багрову.

– Тебя побаиваются, как когда-то Петра Семеновича. В самом начале карьеры его опасались из-за скверности характера, а потом? – он целует меня в висок и продолжает. – А потом из-за справедливости.

Я понимаю, к чему клонит Рома. Со временем отец стал контролировать свою импульсивность и поднял дело на уровень, но для этого потребовалось много лет.

– Они все уже меня ненавидят и будут только рады, если я куда-нибудь денусь. Застряну в Сингапуре на несколько дней, к примеру. Господи, мне нужен твой отец, чтобы разобраться с топливом, я совсем про это забыла.

На моем рабочем месте не осталось ни сантиметра, куда бы я не приклеила стикер с заметками-напоминаниями.

– Ты в своем уме? Оставляешь пожеванную жвачку на отполированном столе! – бурчит Рома, беря с чайного столика салфетку и отправляя это безобразие в урну.

– Видишь тот стол? – показываю в сторону окна. – Маргарита складывает туда новые счета. Мне нужен Андрей, – роняю тело в кресло и отодвигаю самую большую стопку, чтобы добраться до ноутбука.

– Отец приземлится через час. Думаешь, сразу поедет в офис?

– Он просто обязан приехать сюда и объяснить, чем одно топливо отличается от другого. Я хочу сократить расходы, если это возможно.

Рома присаживается напротив меня. Еще только одиннадцать утра, а я уже на взводе. Откидываюсь на спинку кресла и выдыхаю.

– Люблю тебя.

Улыбаюсь, опуская взгляд на колени, где сложены руки, и чувствую привычный душевный трепет. Рома теперь часто произносит эти слова. Как к этому можно привыкнуть?

Из открытого окна дует теплый ветерок, напоминая о том, как сильно я скучала по лету. Очень жду вечера. Я уже представляю, что мы с Ромой снова отправимся гулять по парку, как часто это делаем. Я буду держать его за руку, вдыхать медовый аромат и ощущать на себе нежное внимание. Наши прогулки хорошо влияют на меня, успокаивая. Обычно мой парень покупает нам мороженое и рассказывает какие-нибудь странные истории из медицинской практики.

– Но это не все.

Рома сегодня одет в джинсы и футболку, из-под которой виднеются загорелые руки, а длинная татуировка прячет его сложный жизненный опыт, подчеркивая рельефность мышц. Прижимаюсь щекой к груди, ощущая спокойное сердцебиение.

– Ты пахнешь карамелью. Видимо, это все твои жвачки.

– Я проходила мимо мусорного бака.