Клятвы, которых никогда мы не давали - Николь Сноу

Теперь он единорог.

Уникально альфа, но без альфа-мудака.

Слава богу.

Слава богу, он мой.

Медовый месяц мы проводим недалеко, уезжаем всего через пару дней, и я ни о чем не жалею.

Плавание по Новой Шотландии чуть севернее границы с Аресом — мечта.

Лучше всего, что Итан согласился отказаться от многих привычных удобств, оставив чистых, простых нас и дикий пейзаж, прекрасный своей суровостью.

Крошечный коттедж, который мы сняли, больше похожий на хижину, — настоящий набор приключенца.

Каменистый лес окружает нас, море сверкает вдали, а главное — у нас есть друг друга.

Арес сразу устраивается на маленькой деревянной террасе, когда мы приезжаем, и лениво облаивает птиц предупреждающими басами.

— Вид идеальный! — Я поворачиваюсь в руках Итана, когда его ладони находят мою талию.

— Знал, что тебе понравится. — Он целует меня в кончик носа.

В гостиной даже есть книжная полка, заваленная старыми книгами, огромный телевизор, который, уверена, мы почти не будем смотреть, и большой секционный диван, огибающий почти половину комнаты.

Он точно будет много использоваться.

Только, может, не совсем по назначению.

Я пробегаю по маленьким комнатам, как ребенок, взволнованный отпуском. Возможно, я проживаю свои фантазии жены смотрителя маяка, и мне не жаль.

В ванной слишком сильно пахнет попурри, а спальню я бы не назвала просторной, но и что?

У нас есть кровать.

Это заслуживает упоминания, потому что она огромна.

Думаю, мы могли бы спать звездами и все равно не касаться друг друга.

В момент, когда я ее вижу, прыгаю на матрас, поворачиваюсь и улыбаюсь ему снизу вверх, пока он стоит в дверях.

— Нам стоит продать твой дом в Портленде и переехать сюда, — говорю я.

— Наш дом, — поправляет он. Технически правда, потому что моей квартиры больше нет.

Переезд был короткой болью, но теперь я в восторге от мысли, что начну заполнять его библиотеку настоящими книгами.

— Наш дом, — повторяю я, и это приятно. — Но, может, нам стоит подумать о продаже.

— Ради чего?

— Ради этого!

Я взмахиваю рукой, указывая на деревенский потолок, который с одной стороны идет под наклоном, и маленькое окно, будто из мечты любителя колониального стиля.

Шкаф такой маленький, что я, наверное, внутри не помещусь, но у этого места есть очарование.

Итан идет вперед, заполняя маленькое пространство.

Его присутствие, его суть, его запах.

Боже, я никогда к этому не привыкну.

— Хэтти, если ты хочешь дом для отпуска, мы все равно можем оставить место в Портленде. У нас достаточно денег, чтобы купить двадцать таких и не вспотеть.

— Да, ну... я просто практична.

— Зачем нам отказываться от большого и удобного дома ради места, где даже туалет не работает?

— О боже. Не работает? — Я резко сажусь.

Он смеется, качая головой.

— То, что ты мне поверила, говорит все о твоей готовности жить в глуши. Дом в Портленде пока оставим. Не говоря уже о коротком перелете в Нью-Йорк.

Подвинувшись к краю кровати, я тянусь вверх и обнимаю его за талию.

— Ты гад, — ласково говорю я. — И ладно, может, переезжать сюда не стоит. Но идея дома для отпуска мне нравится. Приятно иметь место, где можно перезагрузиться и отойти от всего.

Он проводит руками по моим волосам, распутывает узелки с такой нежной любовью, что у меня поджимаются пальцы ног.

— Знаю. Мне это тоже нужно.

— Тебе иногда кажется, что ты вот-вот проснешься? — шепчу я, крепче обнимая его, чтобы он не отстранился и не увидел мое лицо. Это всегда его первая реакция, когда я становлюсь слишком эмоциональной.

— Что ты имеешь в виду, Страничка?

— Я знаю, теперь все настоящее. Но мы так долго играли, и кажется, будто все слишком хорошо, понимаешь? Будто вселенная заметит и решит, что нам нельзя иметь так много.

Этот страх приходит ко мне нечасто.

И я знаю, что он нелепый.

Но сейчас, начиная медовый месяц в крошечной хижине с мужем, я невольно думаю, не очнусь ли вдруг в мире, где он ушел от меня, а мы так и не нашли способ быть счастливыми вместе.

— Хэтти, — собственнически рычит Итан, все еще гладя мои волосы.

— Я знаю, что ты любишь меня, — быстро говорю я. — И знаю, что это настолько реально, насколько возможно. Сломанный туалет ничего не разрушит.

— Туалет не сломан.

— Да, но иногда мне кажется, что такое счастье не может длиться, понимаешь?

Он поднимает мое лицо, одна рука все еще в волосах, другая находит подбородок.

— Ты слишком много тревожишься, Страничка, — медленно говорит он. — Это не всегда будет медовый месяц, и эйфория поблекнет. Но чтоб я сдох, если наша любовь когда-нибудь заглохнет.

Хорошо сыграно.

Я улыбаюсь.

— Дорога сюда была долгой и тяжелой, — шепчу я.

— Это не значит, что мы должны платить каждый раз, когда что-то идет хорошо. Тебе разрешено быть счастливой. Ты заслуживаешь хорошего. Я раньше думал так же. Пока не появилась ты, женщина. Просто заставь этот голос в затылке заткнуться. А я сделаю все, чтобы ты улыбалась.

Я прижимаюсь лицом к его груди.

— С этим я спорить не могу, — говорю я. — Ты заставил меня поверить, что Стивен Кинг приплывет на следующей лодке, и я чуть не умерла.

Он наклоняется так, что его рот оказывается у моего уха, и живот скручивается в предвкушении.

— Раз уж мы здесь, у меня есть кое-что лучше.

— Это твой член? — Я веду руками вверх по его бедру.

— Терпение. — Пока моя ладонь скользит по выпуклости в его брюках, он трется о мою руку. Он уже бешено твердый.

— Теперь? — спрашиваю я.

— Когда захочешь. Ты это знаешь, — обещает он.

— А как насчет сейчас? — Я поднимаюсь, тянусь к его поцелую. — На этой кровати, пока Арес еще спит? Это моя любимая часть хижины.

— Я специально взял вариант с самой большой кроватью. Они знали, что мы молодожены.

— Только лучшее для миссис Блэкторн. — Я хихикаю.

— Никакой лжи.

Потом его сильные руки ложатся мне на талию, он наклоняет меня над кроватью, опуская вниз, пока я не оказываюсь на спине. Его знакомый вес накрывает меня через секунду.

Я обхватываю его лицо ладонями.

— Я люблю тебя так, так сильно, — говорю ему.

— И вполовину не так сильно, как я люблю тебя, жена. — Он ухмыляется, услышав мой маленький возмущенный вздох.

Прежде чем я успеваю возразить, он накрывает меня расплавленным поцелуем.

Это как столкновение наших душ в пьянящем слиянии, шипящем, как шампанское.

Я тяну его рубашку, пока он не