Простить, забыть, воскреснуть - Аньес Мартен-Люган

здесь. Она терпеливо дожидалась… Она пришла ко мне. Уверенная в себе и такая хрупкая. Ничто в моей жизни так не потрясало меня, как последние строчки, которые она мне написала и которые принадлежат только нам двоим. Так же, как наша первая ночь.

Там есть всё: ее вопросы, ее сражения, ее терпение, уверенность, поселившаяся в глубине ее сердца, ее внутреннее путешествие и приезд в Венецию. Только подумать: уже несколько дней она провела здесь, рядом со мной. Я так старательно защищал себя, что не увидел ее и не почувствовал, что она тут, только руку протяни. Венеция хранила ее секрет. Венеция закрыла ее своими стенами, окутала своей красотой. Ко мне пришла уверенность, что она теперь принадлежит Светлейшей, и мои глаза наполнились слезами.

Потом я снова подумал о ее поездке на кладбище – она ходила на встречу с моими родителями. Она бросила им вызов, открыв свое безумие, нет, наше безумие! Она необыкновенная, я бы никогда не смог сделать это так элегантно. Она, можно сказать, повела себя храбро и поставила их на полагающееся им место. Раз мы любим друг друга, у них больше нет ведущей роли в нашей истории. А мы действительно любим друг друга. Любим так сильно, что нам даже не нужно признаваться друг другу в нашей любви.

Ребекка сделала мне потрясающий подарок: она позволила мне освободиться от постоянной оглядки на родителей. Но мне хотелось сказать ей, что мы такие же безумные, какими были они. Такие же максималисты. Если не больше. И, несмотря на все, невозможно не думать о них – где бы они ни находились, они обязательно смотрят на нас, наблюдают за нами. И могут испытывать капельку ревности, меня бы это не удивило. Мы с Ребеккой ведем себя более театрально, причем сами того не желая. Но большая разница между Ребеккой и мной заключается в том, что она выбрала стремление к совершенству, к красоте, к безумной любви самостоятельно, не испытывая диктата наследственности. Надеюсь, я подтолкнул ее к этому, однако она сама приняла решение и выбрала эту дорогу, бросив вызов реальности, которая была одинаково отвратительна нам обоим.

Я любил ее еще сильнее, хотя раньше считал, что это невозможно.

Что я такое сделал, чтобы заслужить ее?

Я встал. Ноги мои двигались с трудом. Сердце, казалось, вот-вот остановится. Я поймал взгляд ее маски, и меня наполнило умиротворение. Они встретятся друг с другом и станут единым целым. Хватит ей сомневаться. Это ее маска. И она дожидалась ее много лет.

Я открыл дверь мастерской, не отрывая глаз от Ребекки. Она услышала шум и заставила себя держать веки опущенными. Она дрожала всем телом. Как ей могло прийти в голову, что я ее отвергну? Она вернула меня к жизни. Она была моим возрождением.

Я подошел так близко, что мог коснуться ее, дотронуться.

– Ты не реальный, – прошептала она. – Наша история не реальна.

– Открой глаза, Ребекка.

Она открыла их, и они впились в мои глаза. Не говоря ни слова, я передал ей свою любовь и свое желание. Она улыбнулась. Такой улыбки я никогда не видел.

Теперь я бы мог и умереть.

Умереть от любви. От настоящей любви.

Она была моим днем.

Она была моей ночью.

Она была моей Венецией.

Слова благодарности

Когда я писала этот роман, мне казалось, что я никогда не смогу поставить финальную точку. Однако же я это сделала. Месяцами, неделями я сомневалась в том, что мне удастся его закончить. И вот сегодня “Простить, забыть, воскреснуть” завершен. Я собираюсь отпустить моих героев, и пусть они заживут собственной жизнью рядом с вами, дорогие читательницы и читатели. Но я не в состоянии сдержать захлестывающую меня волну ностальгии. Хотелось бы предчувствовать, как Ребекка, что мне еще есть о чем рассказать и что у меня найдутся персонажи, вместе с которыми я еще многое переживу. Но, как и она, я знаю, что пора выходить в реальность… Поэтому, подобно Лино, дозированно выдающему свои признания, чтобы хотя бы чуть дольше удержать Ребекку рядом, я позволю себе написать эти несколько последних слов.

Нельзя не обратиться к издательству Michel Lafon и к Эльзе, которые оказывают мне доверие и с которыми я так много всего разделяю. Пока я писала этот необычный роман, они всегда оставались в моем подсознании.

Было бы неправильно закончить “Простить, забыть, воскреснуть”, не упомянув моего редактора Маитэ Ферраччи. Маитэ, моя Бетти… Ребекка подарила мне возможность написать тебе о нашей особой связи… и о порывах эмоций… Это обязательно нужно было передать словами, отпечатанными на бумаге.

А еще я думаю об Элоизе, которая сопровождала меня и держала за руку во время всего безумного турне “Последнего приключения странника”[47] – без нее я не преодолела бы все эти нескончаемые километры. И, возможно, не будь той бессонной ночи в отеле между двумя автограф-сессиями, Ребекка не вышла бы из тени вместе со всей своей жизнью и писательскими терзаниями.

Он, конечно, никогда об этом не узнает, но я должна поблагодарить Джорджо, венецианского маскереро, у которого мне с моими мужчинами посчастливилось приобщиться (в очень малой степени) к его завораживающему искусству. Когда я выбирала цвета для своей маски, а мои сыновья и муж подбирали их для своих, я не догадывалась, что этот опыт так кардинально повлияет на сочинение романа. Я прожила эти минуты свободной, избавленной от всех писательских, творческих размышлений. И именно это сделало воспоминание драгоценным и позволило мне поделиться им в книжке.

Мне осталось еще выразить свою любовь к Гийому, Симону-Адероу и Реми-Тарику. Без милого безрассудства нашей жизни, без нашей повседневности в Провансе, Ирландии, Греции, без наших моментов спокойствия и бурь, без венецианских мгновений, без ночей на площади Сан-Марко, которая была нашей и только нашей, я бы не написала этот роман или заблудилась бы, как Ребекка.

Элена и Джорджо… Ваша история… Я представляю себе, как вы растворяетесь в тумане карнавальной ночи… и меня охватывает желание последовать за вами в ваш мир… Не будь вы такими, я не встретила бы сына масок и мне бы его мучительно не хватало.

Лино, если бы ты не вошел в мою жизнь со своими муками и погоней за красотой и совершенством, если бы ты не подтолкнул меня, мне никогда не хватило бы храбрости понять, кто я такая, и извлечь Ребекку из своего подсознания.