Простить, забыть, воскреснуть - Аньес Мартен-Люган

какой-то мере и моей матери. Быть может, однажды у них проснется любопытство, они займутся поисками прошлого и припрут родителей к стенке. Или же у них всплывут воспоминания, примерно как это случилось со мной.

Альбан резко выдернул руку, недовольный тем, что я отбираю у него победу. Он отступил назад, развернулся и двинулся к выходу. Уже стоя в дверях, он спохватился. На лице проступила неприятная улыбка.

– Вот еще что, пока я не ушел…

Он выдержал паузу, приложил к губам подрагивающий палец, посмотрел направо, потом налево. Эта комедия была невыносимой. Но я все же заставил себя сохранять спокойствие. Что бы он ни думал, я ему ни в чем не уступлю.

– У тебя действительно проблемы с замужними женщинами… Твоя романистка… Три дня назад Констанс ходила на автограф-сессию.

Несмотря на самоконтроль, мое лицо застыло.

– Она с ней поговорила… Ей было довольно неприятно узнать себя в персонаже романа, сам понимаешь… Ладно, опустим… И тогда – как же ее зовут – ага, Ребекка, вспомнил, так вот, она тебя защищала, берегла, не буду скрывать… Но при этом не очень настаивала… У нее были дела поинтереснее… Ее ждал муж. Констанс присутствовала при их трогательной встрече… У тебя классно получается возвращать женщин их мужьям.

Не могу объяснить, почему я знал, что он говорит правду. Констанс действительно видела вместе Ребекку и ее мужа, и они были счастливы. Я стоически продолжил смотреть ему в глаза, и я выдержал. Он первым опустил взгляд и вышел во двор. Я дождался, пока он окажется далеко, а потом выпустил наружу охватившее меня напряжение. И не смог сдержать слезы.

Но, несмотря на чувство опустошения, я был рад за Ребекку. Она вернула или восстановила отношения с отцом своих детей. Я желал ей только счастья, но оно, увы, не могло состояться рядом со мной, как ни обидно было это осознавать.

Наша с ней история так и останется ирреальной, я это всегда знал.

Я взял телефон и включил его. Ни одного сообщения, опровергающего то, что я только что узнал, не было. Я набрал номер. Мне ответили после первого звонка. Я обошелся без привычных формул вежливости, потому что на них мне не хватило энергии.

Глава тридцать первая

Ребекка

Жизнь вернулась к повседневности. Реальность победила. Мне удалось побороть свою иррациональность. Страх, что Альбан перейдет к действиям, рассеялся благодаря прагматичным доводам Эстебана. Фантина и Оскар поддержали отца, узнав о причине моих опасений. Больше трех недель подряд дети представляли мне обзор криминальной хроники, по-доброму посмеиваясь надо мной: “Отбой, мама! Сегодня тихо! Никаких загадочных убийств на темных улицах Венеции или в Провансе!” Когда им удалось наконец-то заставить меня рассмеяться, я с облегчением признала, что никогда больше не услышу ни о Констанс, ни об Альбане.

И, главное, вымысел так и останется вымыслом.

Процесс развода был запущен. Это вызвало у нас эмоции и улыбки. Я решила сохранять квартиру так долго, как получится. Дети пока не были уверены, что хотят жить отдельно, и я подумала, что надо пощадить их, и потому будет правильно оставаться в нашем доме. В ближайшие недели совместное проживание с Эстебаном завершится. Он покинет парижское архитектурное бюро и окончательно обоснуется в Мадриде. Фантина и Оскар легко привыкли к жизни на два дома, то есть на две страны. Как все повернется, когда их отец уедет? Им должно было вот-вот исполниться двадцать лет, и они были в курсе всего: наблюдали за нашим охлаждением и ссорами, за моей депрессией из-за творческого бесплодия, за первой командировкой Эстебана в Мадрид и моим бегством к Лино. Вместе с нами они надеялись на наше возвращение друг к другу, которое вылилось в развод.

Мы с Эстебаном пользовались переходным периодом, чтобы предаваться ностальгическим чувствам. Сортировали вещи, выясняя, кто что заберет, а что надо выбросить… Смеялись, улыбались и плакали, просматривая фотографии нашей встречи, детские снимки близнецов и наших первых счастливых лет. Мы признавали, что между нами установилась необыкновенная связь и мы действительно стали друзьями. Но тоже ненадолго, мы и это знали. Как только он увезет свои коробки и начнет новую жизнь, наша связь ослабеет.

Если я была свободна, то опять активно писала, спокойно двигаясь к новому роману и не подгоняя себя. Теперь я себя знала и была уверена, что продолжу сочинять. Но я больше не гналась за утопическими идеями. Я не откажусь от самой себя. Поэтому я не торопилась. Я не стану писать, только чтобы писать. Я старалась найти историю и встретиться с ее персонажами – бумажными персонажами, – которые позволят мне извлечь из сердца эмоции, пережитые в последнее время. Мне хотелось рассказать о мимолетных моментах радости, о мощи неожиданно охватывающих чувств, о благодати семейной жизни, красоте встречи, о медленном завершении любви и о душевной боли, заставляющей нас предполагать худшее, но одновременно питающей нас, давая силы двигаться вперед. Если таким образом воспринимать сказанное, можно подумать, что я намеревалась описать происходившее в последний год, однако это совсем не так. Я была убеждена, что смогу познакомиться с воображаемыми героями и каждый из них на свой лад проиллюстрируют разные этапы жизни и ее испытания. Ведь существует столько же способов их прожить и рассказать о них, сколько людей на Земле. В этом я не сомневалась.

Прошли недели, и публичная жизнь романа “Любовь – это искусство” подошла к концу. Состоялась последняя автограф-сессия, и через несколько дней я проснулась на рассвете в своем кабинете на раскладном диване, который успела полюбить. Я почувствовала, что настало время откликнуться на зов, который я слышала уже несколько месяцев.

Я немедленно встала, помчалась в ванную, быстро оделась, сунула какие-то вещи в сумку и оставила ее в прихожей. Войдя на кухню, я увидела Эстебана, который на несколько дней появился в Париже.

– Ты чего так рано, Бекк? Я думал, ты воспользуешься свободным временем, чтобы немного передохнуть!

Я налила себе кофе.

– Я ненадолго уезжаю и возьму машину.

Он понимающе улыбнулся. Нам не нужно было это обсуждать, мы и так знали. И точка.

– На сколько ты едешь?

– Представления не имею. Буду держать детей в курсе.

Я поцеловала его в щеку, допила кофе и убежала.

Раньше я являлась к Лино глубокой ночью. На этот раз я приехала, когда еще не совсем стемнело. Этим вечером солнце успело только приблизиться к горизонту и небо пылало. Все последнее время я старательно задавала себе