Простить, забыть, воскреснуть - Аньес Мартен-Люган

пришлось несколько раз приходить к ним, чтобы успокоить сестру. Поэтому Лино перестал задавать вопросы. А после смерти матери он побоялся спрашивать Паолину, не известно ли ей что-нибудь. Господи боже мой! Сколько же у него было возможностей сделать это, когда он сидел рядом с тетей в ее последние дни! Он вспоминает, сколько раз она пыталась подвести его к расспросам, когда выговаривала за все его жалкие любовные истории.

Джорджо действительно его отец, а мать любила его, хоть и по-своему, но безумно и всю свою жизнь. И вот теперь он, Лино, осознает, что окончательно потерял отца и что все время гнался именно за такой любовью, какая связывала его родителей. Даже подавленные воспоминания наложили на него отпечаток этой их любви – той, что больше и сильнее всего. Именно она привела его к погоне за такой же любовью, к ее ожиданию и надежде на нее. Он хотел пережить то же любовное безумие, что связывало его родителей. Он вообразил, что этой любовью была Констанс и что вопреки всем испытаниям и разлуке они однажды снова встретятся в Серениссиме. И он поверил, что это произошло. Но Констанс никогда не любила его так, как он ее. Констанс любит Альбана, она его жена и создана для него. Джорджо был прав. Лино стыдно за свою слепоту, глупость и наивность, за то, что пришлось пережить стольким женщинам из-за его попыток забыть и перетерпеть. Он отравил свою жизнь, проводя ее в ожидании миража.

Каждый вечер он заставляет себя покинуть мастерскую Джорджо и пойти к Марии. Отец просил позаботиться о ней, и он это делает. Если он должен хоть какую-то его просьбу выполнить, пусть будет эта. А еще ему нужны ответы, которые ему может дать только старая синьора. Она встречает его в семейной квартире, и там к нему возвращается множество детских воспоминаний. Мария, вместе с отцом, естественно, сохранили все следы его детства, включая стоявшую в ногах бабушкиной кровати маленькую кроватку – в ней он спал, когда родители устремлялись к карнавалу и к своей любви.

Мария усердно кормит его. Ее беспокоят все более заметные темные круги под глазами племянника, который с каждым днем делается бледнее и бледнее. Она больше не может утешать его, как делала это, когда он был ребенком. Все, что у нее получается, – это пытаться смягчать его гнев, чаще всего направленный на себя самого. Лино не дает себе никакого снисхождения, исповедуется в своей вине перед Джорджо, кается, что едва не ударил его двадцать лет назад и что мог от отчаяния убить собственного отца. Он признается, что все эти годы называл его гадом и не переставал подпитывать свою ненависть. Говорит, что Джорджо все правильно предсказал: окажись он на кладбище один, он плюнул бы на его могилу, испытав при этом садистское наслаждение. Мария всегда знала, что в конце концов все сложится ужасно. И теперешнее состояние Лино вполне соответствует ее опасениям. Она подбадривает его на свой лад, рассказывая все, о чем он уже не помнит.

– Он хотел избавить тебя от страданий, но, когда в детстве в момент отъезда ты начинал плакать, твоя реакция радовала его. Он понимал, что это проявление эгоизма, и злился на себя, но твое поведение показывало, что ты его любишь.

– Я плакал?

– Ты и кое-что похуже делал! – засмеялась она. – Ты приходил в ужасное состояние: рыдал, топал ногами, цеплялся за него. У меня в ушах до сих пор твой тоненький голосок: “Я хочу остаться с тобой, Джорджо! Мы будем вместе делать маски! Скажи маме, что мы не должны уезжать из Венеции”. Ты обожал отца. Один раз я едва ли не решила, что брат отречется от меня. Я тогда помогла тебе осуществить твой план. Ты был настойчив и никогда не отказывался от своих затей.

Мария начинает пересказывать дорогое ей воспоминание. Она уже давно мечтала поделиться им с Лино.

Однажды ночью или, скорее, на рассвете того дня, когда Элена должна была уехать, шестилетний Лино еще до восхода солнца пробрался в спальню Марии.

– Мария, Мария, вставай!

– Что случилось, Лино? Иди ложись, Нонна отругает тебя, если ты не будешь спать!

– Помоги мне открыть дверь, я спрячусь, мама не уедет, и мы сможем остаться с Джорджо и с вами.

Мария садится на постели. Она знает, что это очень плохая идея, но не может справиться с настойчивостью очаровательной мордашки и двух серых шариков глаз племянника, не догадывающегося, что она его тетя. Он шепчет ей на ухо, где намерен спрятаться. Она смеется и встает, Лино своей маленькой ладошкой берет ее за руку и тянет к входной двери. Она ее открывает.

– Ты будешь осторожен? Никаких безобразий, да?

Лино бросает на нее плутовской взгляд и бесшумно сбегает по лестнице дома. Мария не боится за него, потому что у этого мальчишки в голове хранится карта Венеции.

Вскоре ее снова вытаскивают из постели разноголосые крики. Знающий ее как облупленную, брат удивляется тому, что она молчит и не проявляет беспокойства. Ему же хорошо известно, что она обожает Лино.

– Мария, признавайся, где он! – грозно требует Джорджо.

– Не ругай его, он старается любыми способами остаться здесь. Поклянись, что ты не будешь его ругать, иначе я его не выдам.

– Клянусь!

– Он в гондоле.

Джорджо едва удерживается, чтобы не взорваться.

– Ты забыла, сестра, сколько гондол в нашем городе?

Элена хохочет и аплодирует:

– У нас просто невероятный сын.

Его довольно скоро находят, и отец вытаскивает его за шкирку из лодки. Джорджо сразу догадался, что Лино выбрал гондолу рядом с мастерской. Никто не ругает Лино, как и было обещано.

– Твоя мать была горда тобой, и твой отец тоже. Видел бы ты его взгляд…

Лино грустно улыбается:

– Я ухожу, Мария. Не хочу тебя утомлять.

Он тяжело встает и едва не спотыкается. Она не должна была позволять ему подливать себе вино каждые пять минут, но ей не хватает смелости лишить его единственных мгновений, когда ему не так больно. Алкоголь помогает ему спать, и это уже хорошо. Она вспоминает, что примерно так же вел себя брат после отъезда Элены и сына. Каждый вечер, когда Лино уходит от нее, она боится, как бы он не упал и не утонул в лагуне. Поэтому по утрам она, едва проснувшись, берет свою палку и ковыляет в мастерскую, чтобы убедиться: он свалился на старый матрас и крепко спит.

Мария не знает, что, уйдя от нее, Лино не