Простить, забыть, воскреснуть - Аньес Мартен-Люган

Неделю спустя Эстебан снова уезжал в Мадрид. Накануне его отъезда я подписывала свои книжки в одном из парижских книжных магазинов. Мы договорились, что он зайдет за мной ближе к концу, а потом мы поужинаем в ресторане. Чтобы обсудить наши планы на ближайшие месяцы и организацию развода, нам нужно было какое-то нейтральное место, где нас бы не прерывали дети. Нам ни к чему было торопиться, но и тянуть мы не собирались. Я догадывалась, что скоро Эстебан сообщит мне, что окончательно покидает Францию. В Мадриде его ждала другая жизнь.

Я наслаждалась каждой минутой встречи с читателями. Впервые после выхода романа у меня не возникало чувство вины перед Эстебаном. Я имела право думать о Лино, о том, что мы с ним пережили. Я снова могла сломать барьеры между действительностью и вымыслом. И я ощущала, что опять становлюсь такой, какой была рядом с ним. На встрече с читателями я обыгрывала загадочность этого особенного романа. Мне пришлось, как это уже не раз случалось, встать на защиту “моего главного героя”. Его поведение зачастую осуждали, но никто не брал на себя труд попытаться его понять. Я была охвачена едва сдерживаемой потребностью добавить некоторые оттенки, что могло показаться парадоксом при жесткой однозначности романа. Я, однако, старалась донести мысль, что никто и ничто не может быть целиком белым или целиком черным. Любое человеческое существо состоит из тени и света, и это относится и к моим персонажам, в особенности к тому, кто так дорог моему сердцу. Сегодняшним вечером я доказывала это с особой горячностью. У меня было ощущение, будто он смотрит на меня и подталкивает к тому, чтобы я покопалась в своих чувствах. Тот неизгладимый отпечаток, который он оставил, становился все более ярким. И я была готова принять его.

Потом началась автограф-сессия. Я с огромным удовольствием выслушивала самые разные мнения. Каждый читатель видел в книге что-то свое и понимал ее по-своему в зависимости от собственного жизненного опыта. Обмен мнениями напоминал мне о важности литературы и ее власти над нашей повседневностью. В такие моменты я обходилась без маски, мне нечего было скрывать, моей единственной задачей и единственным желанием было поблагодарить тех, кто оказал мне доверие, кто готов сейчас или уже раньше был готов открыть для себя “Любовь – это искусство”. Я искренне улыбалась, благодарно и взволнованно, каждому и каждой.

В том числе и этой женщине, у которой я увидела уже начатый экземпляр книги. Она была последней в этот вечер. Женщина как будто робела, взгляд ее бегал по сторонам.

– Добрый вечер, – поздоровалась я.

– Добрый вечер, Ребекка, извините меня, встреча с вами немного меня волнует.

Моя улыбка сделалась шире.

– Знаете, – продолжила она, вдруг забыв о своей робости, – я читала ваши прошлые романы. Узнав, что вы собираетесь выпустить новую книжку, я была в восторге. Я боялась, что мне больше не удастся прочесть ваш роман.

– Спасибо, меня это очень трогает.

– Я еще не дочитала. Удивительная книга, я такого не ожидала. Где вы взяли все это? Люди открывают перед вами свою жизнь?

У меня по спине побежали мурашки. Неожиданно мне стало не по себе. Что-то было не так.

– Знаете, автор черпает вдохновение отовсюду…

Она как будто озадаченно покачала головой.

– Интересно. Можете надписать ее и для моего мужа? Он тоже очень хочет ее прочесть, когда я дочитаю.

– С удовольствием! Назовите мне ваши имена. – Мне хотелось как можно быстрее с этим покончить, хотя я не понимала, в чем тут дело.

– Меня зовут Констанс.

У меня перехватило горло. Я вспомнила Лино в тот момент, когда Альбан представлял ему свою будущую жену. Я наклонилась над книгой, потому что не могла больше смотреть ей в глаза.

– Констанс, – повторила я. – А ваш муж…

– Альбан.

Ручка соскользнула, и я едва успела приподнять ее, чтобы не оставить на белой странице извилистую черную черту. Судя по всему, я попала в параллельное измерение. Мне ни на секунду не пришло в голову, что роман может очутиться в их руках. Если это действительно так, значит они, как и Лино, способны прочесть его между строк. Я сделала глубокий вдох и надписала книгу, как если бы ничего – ну, или почти ничего – не случилось:

“Констанс и Альбану. Любовь – это искусство, над которым нужно работать и которому нужно учиться всю жизнь. Увлекательного чтения. Ребекка”. Я как можно осторожнее закрыла книгу и наконец-то подняла на нее глаза.

Наши взгляды бросали друг другу вызов. Мне не часто приходилось ощущать, что кто-то меня ненавидит. Сейчас я это испытала. Если бы я сомневалась в признаниях Лино, в данный момент я бы получила неопровержимое подтверждение его честности. Ее черные глаза прожигали меня. Она была красива, что меня не удивило. Красива холодной, застывшей красотой. Роскошная статуя, лишенная выразительности, которой наверняка можно было любоваться часами, но при этом не расшифровать ни одной, даже самой слабой эмоции. Она не была живой, сделанной из плоти и крови. Ее волосы были собраны в строгий пучок. Черты лица, если бы их не искажала ярость, могли быть нежными и походить на ангельские, как и говорил Лино. Но ангел, которому они принадлежали, был безучастным. Она, как и ее муж, излучала успешность и уверенность в своем превосходстве.

Я протянула ей книжку, она резко схватила ее.

– Хорошего вечера, Констанс. И хорошего завершения чтения. Финал может стать для вас сюрпризом.

Она развернулась и ушла. Я выдохнула воздух, который задерживала в легких.

Через несколько минут я поблагодарила хозяев книжного магазина и выбежала на улицу. Пусть в это время парижские улицы оставались шумными, все равно мне было необходимо ощутить кожей свежий воздух, каким бы грязным он ни был.

– Бекк! – окликнул меня Эстебан с другой стороны улицы.

– Иду! – Мне стало гораздо легче при виде дружеского лица.

В этот миг я окончательно поверила, что мой будущий бывший муж – это мой лучший друг. Я собралась перейти через дорогу.

– Вы горды собой? – услышала я за своей спиной.

Я застыла. Я так легко не отделаюсь, она не собиралась останавливаться.

– Две минуты, – крикнула я отцу своих детей.

Потом я набралась храбрости и встретилась лицом к лицу с женщиной, которую Лино так безумно любил.

– Как вы посмели? – злобно набросилась она.

– Не понимаю, о чем вы, – спокойно ответила я.

Не может