Порочный ангел - Л. Дж. Шэн

Ее глаза застилают слезы, но она молчит. Мне ненавистны слова, которые срываются с моих губ, но еще большую ненависть вызывает она сама за то, что сделала. К тому же, возможно, если бы она не побудила Бейли снова принять наркотики, Голубке не пришлось бы ложиться в клинику и она смогла бы остаться со мной. Это нездоровая мысль. Хорошо, что Бейли пройдет реабилитацию. Но мои чувства к лучшей подруге могут навсегда остаться на грани между любовью и одержимостью. Не хватало еще, чтобы кто-то вроде Талии намеренно вредил Бейли.

– Плевать, пусть так. – Голос Талии звучит хрипло, будто она уже несколько месяцев заходится во внутреннем крике. Может, так и есть. Не сомневаюсь, что не слышал ее криков. Слишком настроился на одну-единственную девушку. – Да, все довольно точно. И что дальше? В отместку испортишь мне жизнь? – огрызается она. – Получишь удовольствие, разрушая жизнь бедной девушки?

– Твое финансовое положение не имеет к этому никакого отношения. А то обстоятельство, что ты едва не убила мою лучшую подругу, имеет. – Я хлопаю раскрытой ладонью прямо у нее над головой, и она с визгом подскакивает на месте. Звук эхом разносится по кабинету. Нужно сдерживаться, а не то выйду из себя.

– Бейли могла отказаться. – Талия пытается оттолкнуть меня, отчаянно желая спастись бегством. – Но не отказалась. Наркотики были для нее важнее тебя. Можешь тыкать пальцем в кого угодно, но правда в том, что Бейли хотела стать испорченной, и только я осмелилась тебе это показать.

– Черт подери, ты просто ничтожество, – выпаливаю я, отодвигаясь от нее. Она мне противна.

– Ну да, – фыркает Талия, опускается на одно колено и что-то ищет в рюкзаке. – И что ты намерен делать? Просто скажи уже, какое меня ждет наказание, ведь я точно знаю, что ты что-то придумал.

– Откуда ты знаешь? – удивленно спрашиваю я. Как по мне, Талия умом не блещет.

Она закатывает глаза, находит резинку для волос и собирает их в высокий пучок.

– Если бы ты хотел сдать меня полиции, то сделал бы это и без выяснения отношений. Ты никогда особо не хотел со мной разговаривать. Тебя всегда больше интересовала моя киска.

– Ты дашь мне данные своего дилера, чтобы я мог сколотить для этого сукина сына гроб и надолго отправить его за решетку, – начинаю я.

Талия кивает. Ей несложно пойти на такую жертву.

– Что еще?

– Ты напишешь Бейли искреннее, проникновенное письмо, полное сожалений и извинений за все, что ты ей сделала, – продолжаю я. – А потом отдашь его мне, чтобы я передал ей, когда она вернется из реабилитационного центра.

– Она легла в клинику? – Ее глаза загораются. – Если честно, я рада это слышать. Я… не знаю, волновалась, когда услышала, что она попала в больницу, – тихо говорит Талия, опустив взгляд. Удивительно, но я ей верю. Не думаю, что Талия ужасный человек. Думаю, она просто сбилась с пути и слегка поехала умом, но она тоже потеряла саму себя.

– А потом ты навсегда исчезнешь из нашей жизни, – заканчиваю я. – То есть я хочу, чтобы ты больше никогда не приближалась к Бейли.

– Мы живем в одном регионе, – возражает Талия.

– Уезжай в Карлсбад, – манерно тяну я. – Идиотка, ты дала ей таблетки, из-за которых она впала в кому. Либо держись подальше, либо отправишься в тюрьму. Через восемьдесят девять дней, когда Бейли выйдет из клиники, Тодос-Сантос будет для тебя закрыт.

Если выйдет. Может, решит остаться подольше. Может, сразу после выхода у нее случится рецидив. Может, она вообще не станет завершать программу. А если решит не возвращаться сюда? Если ей нужно будет начать с чистого листа где-то в другом месте? Надо перестать об этом думать, пока не взорвалась голова.

Талия делает глубокий вдох.

– И если я все это сделаю, ты никому не расскажешь о случившемся?

Я медленно мотаю головой.

– О, и еще кое-что.

Она выжидательно смотрит на меня, когда я протягиваю раскрытую ладонь.

– Отдай подвеску Бейли с голубком. Сейчас же.

Талия морщит нос и оглядывается по сторонам. С раздражением сует руку в карман и отдает ее мне. Не могу поверить, что она так бесстыдно носит ее с собой, будто получила в подарок, а не украла. На память. Я прячу ее в карман и сразу же ощущаю облегчение от того, что у меня есть что-то, принадлежащее Бейли.

Не таким я представлял себе прощание с девушкой, с которой у меня был первый секс.

Впрочем, за последние несколько месяцев многое пошло наперекосяк.

– Знаешь, – сдавленно произносит Талия. – Я знала, что ты ненавидишь футбол. И знала, что ты ко мне равнодушен. Но всегда думала, что ты сдашься. – Она всхлипывает. – Примешь то, что тебе предлагает жизнь. Это была вполне удачная, можно сказать, сладкая сделка.

Я прислоняюсь к учительскому столу, скрещивая ноги в лодыжках.

– Да, – соглашаюсь я. – Но я никогда не был падок на сладкое.

* * *

Проходит три дня, затем четыре. Я каждый день прихожу в гости к Мэл и Джейми и спрашиваю о Бейли. Они и сами мало что знают. Обо всем узнают от ее куратора.

Бейли пока не разрешено пользоваться телефоном. Но, по словам куратора, у нее наметился прогресс. Она отлично умеет следовать правилам и любит помогать другим. Не знаю, что это, если не самое характерное для Бейли поведение.

В отсутствие Бейли и в преддверии выпускного мне особо нечем себя занять. Я навещаю наших голубков. Нахожу книгу рецептов, которую оставила мама, и решаю выучить ее наизусть. Научиться готовить все ее фирменные блюда. Перестать зависеть от Бейли.

Поэтому готовлю мамины ригатони[34], куриный суп с лапшой и вафли с корицей и финиковым сиропом. Папа сетует, что из-за меня страдает его пресс, и грозится выгнать меня из дома. Найт с Луной очень кстати каждый день привозят Кейдена, чтобы я покормил его обедом.

Единственный человек, с которым я редко вижусь, это Дикси. Я хочу спросить у папы, что между ними происходит, но в то же время не хочу показаться навязчивым. Не в этом ли изначально крылась причина нашего с ним негласного конфликта? Каждому свое.

Одним непримечательным пятничным вечером Гриму все же удается вытащить меня из дома. Но только потому, что в городе ярмарка, а я тащусь от голубой сахарной ваты. Когда Грим стал капитаном, мы быстро наладили отношения, хотя сперва мне пришлось немного