Пари на императора драконов - Мария Павловна Лунёва

госпожи удаче, — холодно, как-то даже зло произнёс Олсен. — Он решил, что прекрасной парой ему будет ведьма. И не простая, а та, что стоит очень близко от трона повелителя Северной империи. Выгодный политический брак с красавицей, и всего-то и нужно ему, что её в себя влюбить. Но любящее сердце отца не может принять такую вопиющую несправедливость. И девочку нужно спасать из лап хитрого императора. Но он — генерал соседней империи — мало что может, а вот мы... Вернее, я...

Сообразив, о чём он мне здесь поведал, я вдруг зарычал.

Вегарт... Да он мог мне устроить такую подлость. Чтобы добыча лёгкой не показалась...

Или еще хуже... чтобы вовсе не досталась!

Глава 13

— Идиоты, — рявкнул я, справившись с эмоциями. — Вы хоть понимаете, во что влезли? Юниль — моя истинная, и этот интриган всегда это знал. Вегарт растил Юниль как будущую императрицу! Учил ее управлять, заботиться о нуждах людей, показывал, как ставить на место выскочек, и прочее. Но, — я уставился на этих легковерных олухов, — да если бы и было иначе... И мне бы приспичил договорной брак, вы представляете, что бы я сделал с вами? Да перемолол бы, как несущественное препятствие. Вас спасли ваши родовые имена и моя хорошая память на добро. Ваши отцы тенями прикрыли вас, идиотов! Вы чем думали, когда соглашались плясать под дудочку этого лиса? Это же Вегарт Вагни! Вегарт Бессердечный! Палач Северной империи! Кре́тины!

Они опустили головы. А я... так хотелось врезать по морде одному и второму.

— В кого вы только такие... Оба!

Киан заерзал на кресле. Неприятно, наверное, было слушать о себе правду.

Пройдясь вдоль окна, я не мог успокоиться. Ну нет... Вегарт. Я ожидал, что он так легко дочь не отдаст, но что решит устроить мне соревнование с соперником за ее руку и сердце...

Чтобы ценил... А то я плохо к Юниль относился?! Да я на руках ее носить готов...

Но стоило этой мысли погаснуть, как я вспомнил нечто иное. Ту свою холодность на церемонии. Я ведь даже не подошел к Юниль, не поприветствовал ее. Желал казаться ей неприступным. Вегарт не мог не заметить такого отношения к его дочери.

— Когда именно состоялся разговор? До или после подписания соглашения о торговле?

Я вернулся за свой стол и сел. Это было важно: если после — моя вина, если до — то, выходит, предательство.

Орины переглянулись.

— До, — голос Олсена звучал как-то неуверенно. — Или...

— Да, до, за день до церемонии, — подтвердил Киан. — Он выловил нас в коридоре и провел в галерею... Там картины еще были весьма вульгарного содержания. Там и поговорили.

— Комир при этом присутствовал? — я пытался полностью разобрать ситуацию.

— Нет, — Киан покачал головой. — Точно нет. Он к нам и не приближался тогда. Со стороны наблюдал.

— Я пытался с ним еще раз поговорить. Узнать, Юниль моя истинная или нет. Но он отмалчивался. Да, так и есть, — Олсен подался вперед. — Мы же до конца полагали, что все эти ваши разговоры об истинных — игра, нацеленная на Юниль, чтобы ведьмочка поверила и открылась вам. Поэтому никто и не думал, что вы можете настолько потерять самообладание. И уж тем более ни я, ни брат и предположить не могли, что мы пытаемся разбить узы истинности.

— Погребальные костры вы себе сооружали. Оба! — снова сорвался на них. — Отправитесь отсюда сначала на Север, понаберетесь ума там, после — в пустыню. Я вам мозги на место вправлю! Вы даже не пешки, вы так... расходный материал.

Они снова опустили головы. Ну, конечно, я понимал, что оба слишком молоды, опыта нет, но всё же... Идиоты.

— Что было еще? И советую говорить до конца. Начнем с того, что вы под влиянием подданного другой империи выступили против своего правителя. А это измена в чистом виде!

Киан подскочил.

— Сядь, — рявкнул я на него.

Огненный орин моргнул и опустился на свое место.

— Как вы вообще посмели выступить против моих интересов? Вы кем себя возомнили?

Олсен спрятал лицо в ладонях. Кажется, до них начало действительно доходить, во что их вообще впутали.

— Вы еще зеленые мальчишки. Вам бы домой, под материнские подолы. Рано вы оттуда выползли, оба. Назовите мне хотя бы одну причину, по которой я не должен сейчас отправить вас в темницы и не вызвать сюда ваших отцов. Не бросить им, как главам родов, обвинение в измене. Вы позор своих семей! И вас в своих целях вот так легко использовал генерал союзной империи. Как щенят слепых, — меня испепеляла злость на этих дураков. — Какие вам истинные? С головой своей сначала подружитесь.

— Император, — Олсен убрал руки от лица.

— Молчать! — от моего окрика он вздрогнул. — Сколько раз еще вас будут спасать тени ваших отцов? Сколько позора еще нужно вам пережить, чтобы повзрослеть?

Они молчали оба. Сидели, как псы побитые, и таращились в пол.

— Ну что, высечь вас прилюдно? За решетку засадить?

Олсен и вовсе спрятал голову в руках. Я знал, что он очень горд, самонадеян.

— Полагал, что если вступишь в борьбу за женщину с императором, то это придаст тебе весу в моих глазах, Стейн? Ты понимаешь, какого врага себе наживаешь и, главное, — по какому позорному случаю? Ты хотел разрушить истинные узы своего правителя. Ты посмел попытаться увести его единственную. Причина, Олсен Стейн, по которой я не должен тебя сейчас выкинуть с позором за границы империи.

Он растер лицо ладонью и поднял на меня взгляд.

— Не вижу ни одной, — его голос звучал ровно.

Усмехнувшись, я встал и прошелся по кабинету.

— Ну, хоть здесь мы с тобой сошлись во мнении. Ни одной причины. Ни единой! Что еще наплел вам Вегарт Вагни? Вспоминайте любые детали. От этого зависит даже не ваша жизнь, а честь вашей семьи.

Олсен подобрался. На его лице появилось жесткое выражение. Нет, не испуг. Скорее, до него, наконец, дошло, как же им поиграли.

— Более ничего, император Лью́ис. Он нажимал на то, что у его дочери должен быть выбор. Что она не должна достаться вам, потому как ценить вы ее не будете. Генерал Вагни несколько раз повторил это. Он не желал, чтобы Юниль