Первый надрез - Кэндис Райт

Хэвока была Невея, а не я. Мое место рядом с другим мужчиной. С тем самым красивым психом, который сейчас идет ко мне, хотя вообще-то должен встречать гостей.

— Готова?

Приподнимаюсь на носочки и хватаюсь за перед его футболки. Он сразу понимает намек, наклоняется и целует меня так, будто вокруг никого больше нет.

Когда Ганнибал отстраняется, смотрю на него слегка затуманенным взглядом и улыбаюсь.

— Да. Я готова.

Он берет меня за руку и ведет к клубхаусу. По дороге замечаю Эла и едва заметно киваю ему. Он подмигивает в ответ, прекрасно понимая, чего я хочу, и исчезает в толпе.

Когда мы заходим внутрь, невольно щурюсь. Глазам требуется несколько секунд, чтобы привыкнуть к освещению. А потом замираю, едва различив всех собравшихся. Я ожидала увидеть Хэвока и Невею, но никак не половину материнского отделения.

— Эм… привет?

Ганнибал выпускает мою руку и обнимает за плечи. Услышав знакомый возмущенный писк, я оборачиваюсь и вижу входящего Гантера с Эваном на руках.

— Малыш проголодался, а сиськами я не обзавелся, — с этими словами он буквально вручает ребенка мне.

Смотрю на сына и провожу пальцами по его мягким волосам.

— Привет, малыш. А я как раз гадала, кто тебя на этот раз похитил.

— «Похитил» — слишком громкое слово. Предпочитаю термин «одолжил», — возмущается Гантер.

Тем временем ловко расстегиваю несколько верхних пуговиц блузки, отстегиваю чашечку бюстгальтера для кормления и устраиваю Эвана поудобнее. Ему требуется пара секунд, чтобы взять грудь, и только потом вспоминаю, что вокруг полно людей.

Пытаюсь отвернуться, чтобы никто ничего не видел, но Ганнибал тут же пресекает эту идею.

— Если у кого-то есть проблемы с тем, что ты кормишь моего сына, пусть идут нахрен.

— Поверь, лично у меня нет никаких проблем с тем, чтобы смотреть, как Лола кормит своего сына, — раздается чей-то голос.

Ганнибал предупреждающе рычит.

— Не заставляй меня убить тебя, Тут.

— А ты всё такой же обидчивый.

Тут подходит ближе и пытается обнять Ганнибала одной рукой по-братски, но тот демонстративно оставляет его с протянутой рукой.

— Какая грубость, — Тут театрально вздыхает и переводит взгляд на меня. — Не уверен, помнишь ты меня или нет. Я Тут, — он протягивает мне ладонь для рукопожатия, но обе мои руки сейчас заняты.

— Упс. Прости. Могу придержать за тебя грудь, — шутит Тут.

Ганнибал мгновенно бросается на него. Тут в последний момент ловко уходит в сторону.

Хэвок бесцеремонно дергает Тута назад.

— Ты можешь хоть пять гребаных минут вести себя нормально?

— Прости, папочка.

— Господи, убереги меня от идиотов, — бормочет Хэвок и отталкивает Тута подальше от Ганнибала, который всё еще выглядит так, будто всерьез готов его прикончить.

— Ганнибал. Лола, — приветствует нас Хэвок, когда Невея подходит и становится рядом с ним.

— Привет, ребята, — она тепло и искренне улыбается нам.

Чувствую легкий толчок локтем и опускаю взгляд. Рядом стоит Милли. В той самой защитной стойке, которую обычно принимает ее отец. Боже, как же я люблю этого ребенка.

— Хэвок, Невея и все остальные, кто стремно пялится на нас из другого конца комнаты, — это Милли. Наша дочь.

Милли вздрагивает от моих слов. Хмурюсь, не понимая причины, а потом до меня доходит. Я сказала наша дочь, а не дочь Ганнибала.

— Черт, Милли, прости. Я не хотела…

— Нет, всё нормально. Мне нравится. Думаю, моей маме тоже понравилось бы. Ты бы ей понравилась.

— Только не заставляй меня плакать. Эта тушь — не водостойкая.

— Ничего себе… — начинает Тут, не сводя глаз с Милли.

Я одариваю его тяжелым взглядом и делаю шаг вперед.

— Даже не смотри на нее своими скользкими глазенками. Ей четырнадцать, и, если хотя бы вздохнешь в ее сторону, я вырву твои легкие и отдам Ганнибалу, чтобы он их поджарил.

У Тута от шока отвисает челюсть. Парни за моей спиной смеются, но не так громко, как Ганнибал.

— Нихрена себе. Ты окончательно ее испортил, — Тут качает головой и возвращается к остальным братьям.

— Клянусь, он безобидный. Мак — его брат, — Невея указывает на другого мужчину, который немного похож на Тута, — говорит, что в детстве его несколько раз уронили головой на пол. Мы подозреваем повреждение мозга.

— Да, это заметно.

— Эй! — возмущенно орет Тут.

Оба клуба взрываются смехом.

— Чего все столпились? Пора резать торт!

Услышав, как кричит Эд, закрываю глаза и тяжело вздыхаю.

— О-о-о, у вас есть торт? — рядом с Невеей появляется потрясающе красивая девушка и улыбается мне. — Обычно питаюсь правильно, но если и сорвусь когда-нибудь, то только ради торта. Кстати, я Эмити. Старушка Джи.

— Та самая каскадерша?

— Она самая.

— Да твою же мать, Господи.

Я резко оборачиваюсь на голос Байта.

— Что случилось?

— Абсолютно, блядь, ничего.

— Кажется, пора завести банку для штрафов за мат, — вздыхаю, когда Эван отпускает грудь. Ловко приведя одежду в порядок, устраиваю сына на плече и слегка похлопываю его по спинке.

— Что происходит с Байтом? — спрашиваю у Ганнибала, но замечаю, что все начинают подтягиваться к торту.

— Понятия не имею.

Ганнибал кладет ладонь мне на поясницу и направляет к столу, который Эд установил в дальнем конце комнаты. В нескольких шагах от него я останавливаюсь как вкопанная. Рядом со мной Ганнибал уже давится от смеха, а подошедшая следом Невея тихонько хихикает.

— Это…

— Дриллер? Ага.

Признаться, даже в самых безумных фантазиях я не могла представить, что Эд испечет огромный торт в виде человека. Причем человека, подозрительно похожего на Дриллера. Но на случай, если у кого-то еще оставались сомнения, на нем даже красуется жилетка, а на груди кремом выведено его имя.

— У меня нет слов, — признаюсь я.

Рядом со мной останавливается Хэвок, поднимаю на него взгляд. Он смотрит на меня так, словно хочет что-то сказать, но понятия не имеет, с чего начать.

Я улыбаюсь.

— В конце концов всё сложилось именно так, как должно было.

Он поднимает руку и проводит пальцем по щеке Эвана.

— Я любил тебя. И никогда не хотел бы, чтобы ты думала иначе. Когда просил остаться со мной навсегда, говорил это всерьез.

— Мы именно там, где должны быть, Хэвок. Я уже смирилась с этим. И тебе тоже пора.

— Как? Как ты вообще можешь смотреть на меня и не ненавидеть?

— Какое-то время я действительно тебя ненавидела. Ненавидела тебя, Хана, Дриллера, этот клуб. Черт, но больше всех ненавидела себя. А потом поняла одну вещь. Это чертовски выматывает. Чтобы жить дальше, пришлось отпустить всё, — взгляд скользит к Ганнибалу — он стоит рядом с Милли и внимательно наблюдает за мной, ожидая хоть малейшего знака, что