Лоскутный мешочек тетушки Джо - Луиза Мэй Олкотт

Затаив дыхание, чтобы ненароком не сдуть кроху-незнакомца, Марни следила за ним во все глаза сквозь стебли болиголова. Охотник взбежал по ступеням лестницы на второй этаж, к балкону, который составляет непременную принадлежность швейцарских шале. Остановившись там, человечек поднес к губам рог. Раздался высокий и чистый звук, будто где-то очень далеко запела птица. Звук этот повторился трижды.

И после третьего раза Волшебную Страну наводнили сотни одетых в зеленое, веселых и грациозных созданий. Они выбирались из мха, спрыгивали с побегов папоротника, плыли по водам игрушечного озера, выделывали сальто на шляпках грибов.

И как же замечательно они танцевали, сверкающие и невесомые, словно пылинки в луче яркого света! Как пели и горланили, шныряя повсюду. Какой радостью сияли их лица! Еще бы: ведь они обнаружили такое замечательное место!

И тот же самый призыв, что пробудил от сна мховых человечков, призвал к жизни все неодушевленные создания.

Игрушечные птички залились песнями. Бабочки, божьи коровки и жуки запорхали. Белый пес порвал цепь и скрылся в тенистых аллеях. Служанка начала взбивать масло. Мать принялась вовсю раскачивать колыбель, а ребенок в ней теперь дрыгал ножками. Мужчина хлестнул осла, и тот взревел так, что Марни не удержалась от смеха.

Из трубы шале повалил густой дым. Там явно намечался фейский пир. Люди мха, очарованные красотой дома, гурьбой устремились внутрь. Их туда набилось такое множество, что из каждого окна выглядывало по полудюжине ярких лиц. Балкон заскрипел под тяжестью высыпавшей на него толпы. Некоторым человечкам, по-видимому, в доме сделалось слишком тесно, и они начали выпрыгивать из трубы наружу. Над ней то и дело взвивались фигурки в зеленых колпачках.

Марни не представляла себе до сих пор таких веселых и беззаботных игр. И больше всего ей нравилось, что в них участвуют все мховые человечки. И мужчины. И женщины. И дети. И даже бабушки с дедушками, серые, как лишайник, из которого они появились.

Крохотный народец был до того прекрасен и лицами, и одеждой, и своими повадками, что Марни очень хотелось позвать маму, но она не стала. Ведь звук ее голоса мог спугнуть человечков.

Вскоре она различила тоненькие голоски и, внимательно прислушавшись, поняла, что мховые человечки говорят о ней.

– Э-ге-гей! Ну до чего же чудно поразвлечься здесь дождливым днем! – весело воскликнул мховый паренек, остановившись поправить шляпу, которая после нескольких прокрученных в воздухе сальто скособочилась на его голове, словно листок под порывом ветра.

– Тише, Прыгинс, – прошептала хорошенькая мховая девочка, с венком из кораллов в волосах. – Наши громкие крики ее разбудят, и тогда она больше не сможет ни видеть нас, ни слышать. И не узнáет, что случится дальше, а это будет ужасно жаль. Ведь мы забавляем ее. Смотри, как она во сне улыбается.

Марни удивилась словам малышки. Она ведь даже не думала спать и обязательно объяснила бы это девочке, не останови ее соображение, что спорить невежливо.

– Как бы нам отблагодарить ее за такой красивый сад? – спросил, подпрыгивая на месте, непоседливый Прыгинс, которому никак не удавалось устоять на месте.

– Давай приведем в порядок ее кукольный домик, – предложила его крохотная подружка, по имени Скокинс, чистюля и аккуратистка.

– Так и сделаем! – радостным хором прокричали остальные. – А потом сами в нем поиграем.

И все дети маленького народца устремились в тот угол детской, где у Марни как попало валялись игрушки.

И какими же эти малыши оказались трудолюбивыми! Их пальчики творили настоящие чудеса. Марни даже перестала стыдиться беспорядка, который развела в своем детском домике, настолько радовали ее происходящие на глазах перемены.

Мховые мальчики занялись починкой сломанных столов, стульев, кастрюль и сковородок, затем перетащили на положенное ей место кровать, а после позаботились о неухоженных коровах в хлеву и лошадях в конюшне, вслед за чем посвятили себя ремонту сломанного экипажа.

Их маленькие подружки тем временем вытирали и подметали пыль, привели в надлежащий вид кукольную одежду и почистили зеркала в гостиной.

Комната эта сама по себе была очень нарядной. Без преувеличения. С красными парчовыми занавесками на окнах, мягким диваном, крохотным фортепьяно, способным воспроизвести целых шесть разных нот, и столиком, на котором стояла ваза с элегантными восковыми цветами. Каминная решетка выглядела совершенно как настоящая. И верх респектабельности являли собой позолоченные часы, два подсвечника из соснового дерева и миниатюрные портреты кукол, нарисованные мамой Марни.

– Ну, – наконец произнес очень довольный Прыгинс, – теперь здесь нет ни одной пылинки, и все выглядит очень достойно. Надеюсь, мисс Марни оценит наши усилия и постарается поддерживать такой же порядок. Во что теперь поиграем?

– Думаю, нам представляется шанс пожить как люди. Мы ведь давно этого хотели. Давайте-ка часть из нас станет прислугой, а часть – благородными леди и джентльменами. И пусть каждый в своей роли будет как можно более похож на людей.

Выслушав предложение Скокинс, остальные разразились аплодисментами и прокричали нестройным хором:

– Хотим! Хотим!

Эти милые существа, похоже, понятия не имели, что роль прислуги далеко не так приятна, как хозяина или хозяйки. Одна крохотуля, надев кукольный чепец и шаль, взялась опекать совсем юных собратьев, которые изображали детей благородного происхождения. Другая, в фартуке не по росту и платье с подколотым подолом, грохотала на кухне кастрюлями, изображая кухарку. Третья, Канифасити, играла роль горничной в платье из дешевого хлопкового канифаса, девицы очень смышленой, но ужасно заносчивой. Толстый мальчик-кучер начищал раскрашенных деревянных лошадей и маленький экипаж. А другой, с упитанными ножками, напудрив основательно волосы, приступил к обязанностям лакея.

Прыгинс и Скокинс взяли на себя самые трудные роли – хозяина и хозяйки. С одеждой проблем у них не возникло. На столе оказалось несколько журналов мод, и маленьким существам требовалось только выбрать подходящий фасон. А дальше стоило им пожелать, чтобы такая вещь оказалась на них, как она тут же и появлялась.

Правда, чувствовали они себя в модной одежде несколько скованно. На взгляд Марни, зеленые костюмчики им шли куда больше. И девочка тихонько подсмеивалась над ошибками, сопровождавшими превращение Скокинс и Прыгинса в леди и джентльмена.

Разобравшись наконец со своим гардеробом, мистер Прыгинс, в суконном костюмчике, шляпе, перчатках и с кукольным зонтиком, произнес:

– Миссис Прыгинс, я вернусь в три часа. Прошу, не опаздывайте с обедом. – Прозвучало это настолько похоже на папу Марни, что девочка даже вздрогнула.

– Хорошо, дорогой, – откликнулась миссис Прыгинс, облаченная в элегантное утреннее платье и чепец, и, когда супруг ее отправился на службу, помахала ему из окна.

– Что прикажете приготовить на ужин, мэм? – полюбопытствовала кухарка Ковшикс, заглянув в