Лоскутный мешочек тетушки Джо - Луиза Мэй Олкотт

И вновь последовали танцы. Марни заметила, что общество все сильней идет вразнос. Некоторые джентльмены начали вести себя очень глупо, однако у дам это, похоже, возражений не вызывало. Бедные мистер и миссис Прыгинс так устали от громкой музыки, воплей и суеты, что глаза у них сами собой закрывались, и, когда настало время прощаться, хозяева не могли скрыть радости.

«Очаровательная вечеринка! Никогда мы еще не проводили так весело время!» – восхищались нестройным хором уходящие гости, но стоило им покинуть дом, как раздались иные суждения: «Ужасно, не правда ли? До чего эти Прыгинсы скучны и заурядны. Никогда больше к ним не пойду. Напрасно потраченный вечер», – твердил все тот же нестройный хор. И было видно, что веселиться до упаду, а затем с высокомерным пренебрежением отзываться о хозяевах у гостей в обычае.

Мистер Прыгинс, как ни досадно такое признать, перебрал с вином. Когда жена его, совершенно вымотанная, упала в кресло, он уселся на каминную решетку и, кивая головой, как сова, запел сонным голосом: «Там, где пчелка летает, порхаю и я».

Это переполнило чашу терпения миссис Прыгинс. Взорвавшись, она разразилась бурной нотацией. Марни была сильно напугана ее гневными нападками на нерадивого мужа, а тот лишь сидел, моргая и улыбаясь, пока огонь в камине не поджег фалды его фрака.

Пламя взвилось по спине мистера Прыгинса. Он вскочил с каминной решетки. Миссис Прыгинс, забыв о гневе, кинулась спасать супруга, но огонь перекинулся на ее платье. Послышался треск. Платье вспыхнуло, и несчастная чета закружилась по комнате, как два живых факела, а затем вылетела из дома на мох Волшебной Страны, уподобившись ведьминским блуждающим огням на болоте.

Дом наполнился криками. Слуги засуетились. Мистер Молодчинкис и его раненый друг стремительно скатились вниз по лестнице, как и дети, вывалившиеся из кроватей. Малыш Пипи рыдал в своей колыбели так громко, будто пытался всех известить: «Горим! Пожар!»

Марни от жалости к двум пострелятам и от страха, что они вот-вот сгорят, крикнула громче всех. Глаза ее широко раскрылись. Волшебная Страна лежала перед ней, но тихая и неподвижная. Никаких мховых человечков. Лишь пылинки посверкивали на солнце, которое ярко светило девочке в лицо, а в кукольном домике по-прежнему царил полный бедлам. Марни чуть не расплакалась оттого, что рядом нет больше новых ее знакомцев, но тут к ней подошла мама:

– Что с тобой? Почему ты ревешь?

Марни, волнуясь, пересказала ей свой сон. Мама слушала и смеялась, а потом вдруг очень серьезно проговорила:

– Если эти мховые хитрецы и дальше намерены исподтишка за нами подглядывать и подслушивать наши разговоры, а потом, передразнивая нас, смешить наших детей, нам следует быть осмотрительными и подавать хороший пример.

– Ну, вы с папой гораздо лучше, чем миссис и мистер Прыгинс, хотя кое в чем немножко на них похожи, – ответила Марни, смущенно оглядывая хаос из игрушек и прочего в кукольном домике. – Правда, кое-чему хорошему они меня, между прочим, научили. И теперь я хочу показать им, что не забыла урок.

– Я тоже хочу кое-что им показать им, – улыбнулась мама.

На диване лежал недочитанный роман, но она принялась за шитье, размышляя, что нужно больше уделять внимания дому и меньше – модному обществу.

Словом, веселые маленькие призраки не зря явились Марни во сне, и они с мамой с тех пор всегда о них помнили.

IX

Что услышала Фанни

Одиноко лежа на коврике возле камина, она смотрела на яркий огонь, и ей казалось, что в пламени вырисовываются разные картинки. Комнату окутывал вечерний мрак.

День выдался для Фанни несчастливым. Причиной тому были лень ее и непослушание, но, не желая себе в этом признаваться, она угрюмо бормотала:

– Я никому не нужна. Никого не заботит, счастлива ли я. С тех самых пор как умерла мама, а папа уехал в Англию, я совершенно несчастна. Кузина Мэри такая строгая и придирчивая. Учеба, шитье, прогулка. Спать ложись рано, вставай тоже. Лишь бы все было как в книжках про примерных девочек, которые каждую мелочь делают правильно, по часам и никогда от такого не устают. О-хо-хо! Будь у меня друзья, наверное, этот большой дом не казался бы мне таким унылым и тихим.

Подперев рукой подбородок, Фанни попробовала заплакать, но поскольку горести свои она, по сути, придумала, глаза ее остались совершенно сухими. От мрачных мыслей девочку отвлек нежный звон колокольчиков. Он разнесся по комнате, наполняя ее восхитительным ароматом.

– Ну и ну. Что это? – воскликнула Фанни. Подняв голову, она огляделась, но все в комнате было по-прежнему, да и звон колокольчиков после ее возгласа затих.

Она вновь понурилась, но до нее почти тут же донесся тихий вкрадчивый голос:

– Ох, и неблагодарное же создание эта Фанни! Жалуется, что она якобы тут одна, без друзей. А того не знает, что их у нее полон дом. Стоит только дать себе труд и приглядеться. Добрая кузина приютила девочку и старается изо всех сил заменить ей умершую мать. А это совсем непросто, когда ты слаб здоровьем и любишь тишину. Фанни-то ой какая шумная. Но кузина Мэри о решении своем не сожалеет и хочет вырастить ее доброй, отзывчивой и счастливой.

Это сказал стоявший на подоконнике голубой Гиацинт, а прелестный розовый отозвался с горячностью:

– Сам понять не могу, как это Фанни не замечает очевидного и не старается отплатить за терпение и заботу лаской и хорошим поведением. Она ведь могла бы вдохнуть жизнь и веселье в этот дом, если бы захотела. Да, раньше тут было слишком тихо и пустынно. Но с появлением девочки в доме могла поселиться радость, стоило ей только ответить на любовь любовью и вести себя получше. Я расцветаю изо всех сил, одаряю ее ароматом, потому что очень люблю и стараюсь с ней подружиться, но она меня просто не замечает. Она слепа к моей красоте. Расположение мое как будто ее не трогает, а между тем она только и знает, что жаловаться, как ей одиноко здесь без друзей.

Цветы, тихо вздохнув, покачали печально своими душистыми головами и умолкли. Фанни уже собиралась с ними заговорить, но тут подал голос кенарь Голди.

– Совершенно с вами согласен! – пронзительно просвистел он, повернув голову к Гиацинтам и подпрыгивая на жердочке в клетке. – Этот ребенок не умеет наслаждаться тем, что имеет. И не узнаёт друзей, хотя они рядом. Я с самого ее появления и так и эдак выражаю ей свою радость, показываю, до чего она нравится мне и как я хочу с ней подружиться.