Лоскутный мешочек тетушки Джо - Луиза Мэй Олкотт

– Ну не знаю, хочу ли я… – отозвался довольно вяло Сердцевидка, ибо провел светский сезон очень весело, порядком устал от общества и ощущал себя выжатым как лимон. – Что там вообще будет?

– Танцев не намечается, – начал Литорина. – Олдермен[73] Черепаха не одобряет их. Но будут петь, покажут живые картины, и, конечно же, предстоит ужин. Это ведь заключительный вечер сезона. И так как они устраивают прощальный раут возле отеля, я подумал, мы сможем славно повеселиться среди своих. Будут прекрасная мисс Лили Краб, Лобстеры, Усоногие Раки, Мечехвосты, Морские Улитки, а еще Москиты, Светлячки и Водяные Жуки. Из значительных персон, нам незнакомых, насколько я слышал, ожидаются Летучая Рыба, Водяная Землеройка и Буревестники.

– Хм-м… Звучит заманчиво. В таком случае, может, и загляну на часок. Лили Краб мне нравится. И ужины у олдермена всегда отменные. Тогда до вечера! А пока я намерен насладиться водорослями.

Говоря про наслаждение водорослями, молодой Сердцевидка совсем не имел в виду, что собирается их есть. Он был намерен под ними поспать. Литорина, выбрав себе уютное местечко, последовал его примеру, и сон до того освежил двух друзей, что на прием они явились одними из первых.

Черепахи были аристократами. Древний и почтенный их род брал начало чуть ли не с сотворения мира, свидетельством чему мог служить родовой герб семейства, на котором фигурировал земной шар, подпираемый черепахой. А уж поста олдермена удостаивалось столько их предков, что и не сосчитать.

Даже хворями они страдали аристократическими, умирая либо от апоплексии, либо от подагры. По мнению некоторых, недуги эти были следствием слишком роскошного образа жизни, но самим Черепахам причина виделась в наследственности.

Тяжелые и медлительные, но изысканно вежливые и прекрасно воспитанные, жили они со вкусом, изяществом и большим размахом, а приемы устраивали шикарные.

Сын их считался многообещающим молодым человеком. Молва определила его в женихи Лили Краб, первой красавице Залива, но тут все было непросто. Лили флиртовала еще с Океаникусом Лобстером, и оставалось только гадать, кому из двух претендентов она отдаст предпочтение.

Для заключительной вечеринки сезона Черепахи выбрали очень милое место на пляже. Совершенно ровное, с природным бассейном, наполненным морской водой, необходимой тем из гостей, кто не мог долгое время оставаться на суше. По одну сторону площадки лежал плоский камень, служивший сценой, на которой будут исполнены живые картины, а по другую находился накрытый к ужину стол.

Олдермен, внушительный и дородный, вразвалку расхаживал взад-вперед, встречая гостей. Жена его, в черном бархате и золотых украшениях, сидела, набираясь сил к вечерним трудам. С нею тихонько переговаривался сын Колумб, в изысканном черном фраке, белом галстуке-бабочке и с розой в петлице.

Полная луна заменяла люстру. А отряд Светлячков взялся поработать огнями рампы, когда настанет черед живых картин.

Начался прилив, и волна за волной стала накатывать на берег, доставляя Черепахам гостей. Первыми припожаловали Усоногие Раки и Мидии. Они редко покидали свои дома. Когда же такое случалось, стремились как можно раньше туда вернуться.

Мисс Москито, известная сплетница, тут же принялась зудеть всем и каждому в уши, разнося слухи, но любви к ней никто не питал, и каждый старался скорей от нее избавиться. Эта въедливая, недоброжелательная, злоречивая и вспыльчивая старая дева носила имя Ксантиппа, которое, по общему мнению, как нельзя лучше ей подходило[74].

Кроткая маленькая Водяная Землеройка в скромном по-квакерски сером одеянии пришла вместе с Водяными Жуками. Шумных сборищ Жуки стеснялись и местá себе выбрали отдаленные, возле бассейна.

Семейство Лобстеров шествовало цепочкой в обычной своей, нескладной, но энергичной манере. За ними вскоре последовали Литорины и Сердцевидки. Буревестники прибыли в компании с Летучей Рыбой, которая ощущала себя не в своей тарелке.

Суета, вызванная появлением выдающихся персон, едва улеглась, когда все заметили, как Колумб Черепаха и Океаникус Лобстер стремительно кинулись навстречу новым гостям. Молодой Сердцевидка вставил в глаз монокль, друг его Литорина шумно вздохнул, дамы заволновались, а мисс Москито прозудела злобно на ухо кузине своей, мисс Светлячок:

– Мыслимо ли поднимать такой шум из-за подобных вульгарных личностей?

– Коммодор Краб, миссис Краб и мисс Краб! – тем временем торжественно объявил слуга.

И они вошли. Коммодор, участник многих морских сражений, прославился тем, что, вступив в бой с противником, всегда выходил из схватки победителем. На людях они с женой тем не менее держались весьма конфузливо. И если кто-нибудь к ним подходил с намерением завести беседу, Крабы тут же от него пятились.

Впрочем, замкнутость не мешала этой паре выглядеть очень достойно. На коммодоре была оранжевая военно-морская форма. Ходил он прихрамывая, ибо в одном из героических сражений лишился клешни. Элегантной миссис Краб очень шло ее зеленое платье с красными украшениями. Но мисс Краб…

Ах, где только мне взять слова, чтобы вы поняли, какой красотой отличалось это создание?

Облаченная с головы до ног в нечто воздушно-белоснежное и воплощавшая собой образ идеальной блондинки, она держала изысканный букетик из розовых морских водорослей, при виде которого молодой Черепаха сердито глянул на молодого Лобстера.

Оба прислали мисс Краб по букетику, а она отдала предпочтение дару Океаникуса. Именно ему принадлежало сердце красавицы, хоть он и не обладал значительным состоянием Колумба Черепахи, которого сватали дочери родители.

В то же время воспитанная в современном духе девушка стремилась обеспечить себе надежное будущее, а потому, для души флиртуя с веселым Океаникусом, не отвергала и скучного Колумба.

Длилось это уже немалое время, страсти накалялись, приближаясь к критической точке, и всем было ясно, что в эту самую ночь ситуация должна разрешиться.

Оба джентльмена следовали по пятам за прелестной мисс, кидая друг на друга трагически хмурые взгляды.

– Всегда предвидела здесь большие проблемы, – прожужжала въедливая мисс Москито в ухо миссис Черепахе. – Эта девица ведет себя вызывающе. Год назад в отеле уже случилось нечто подобное. И завершилось прескверно – бегством счастливой парочки и самоубийством третьего лишнего.

Хозяйка вечера, резко выпрямившись и указав взглядом на сына, ответила наидостойнейшим образом:

– Не испытываю на сей счет никаких опасений. В двух наших семьях никто не выходит за рамки приличий. А теперь извините, мне нужно сказать кое-что миссис Краб.

– Похоже, она почитает их семейства образцами высокой нравственности, а я так рада, что ни к одному из них не принадлежу, – провожая миссис Краб злобным взглядом, пробормотала Ксантиппа Москито, а потом, покосившись на Лили Краб, добавила: – Эх, если б могла, уж я бы подпортила красоту этой наглой фифы.

И Ксантиппа, будьте уверены, не преминула бы так поступить. Мстительная и злобная, она с особым усердием жалила самых хорошеньких постоялиц отеля.