Истукан - Евгений Всеволодович Рудашевский

Если бы на острове было телевидение, я бы показывал репортажи о соседнем острове с племенем людоедов. На экране они бы просыпались и ложились спать с одной мыслью – добраться до нас и устроить кровавую жатву. Строгали бы пирóги, точили бы копья и ждали бы попутного ветра. Мы бы припеваючи жили в страхе перед нашествием дикарей. Телевидения у нас нет. Зато есть слухи. Оставалось найти людей на роль людоедов. Следишь за мыслью?

– Да.

– Я придумал разделить островитян на два независимых лагеря. Расселить рыбок по двум отсекам аквариума и позволить им ненавидеть друг друга на расстоянии. Красоваться перед разделительным стеклом в боевом наряде, размахивать кулаками и мирно возвращаться домой.

– Феноменально… – шёпотом выдохнул Дима.

– Да. Идея хорошая. Но мне требовался сообщник. Тот, кто возглавил бы становище будущих отступников. Тот, кто сохранил бы трезвость рассудка, как бы история ни развивалась дальше, и цинично отыгрывал бы свою роль, не забывая, что цель устроенного спектакля – помочь людям выжить, не потерять человеческий облик.

– Вы выбрали Тёрнера.

– Лучший кандидат. Помнишь, как он отреагировал на смерть Дианы? Ну, на предполагаемую смерть? Спокойно. Уравновешенно. Сделал всё, чтобы её найти, а когда понял, что не в силах спасти Диану, не поддался эмоциям. Смирился и продолжил жить дальше. Это меня подкупило. Ведь Говард – делец. Ты слышал про его «Вупи Прайд»? Классический американский бизнесмен. Все эти придумки и чудесное правило бесплатно угощать печеньками пожарных в день вызова, участие в фестивалях. И то, что он умело содержал сразу двух жён, не сталкивая их лбами. Я сейчас не говорю о нравственной стороне, пойми. Я обращаю внимание на деловитость и изворотливость Говарда. Тут он молодец. К тому же двоевластие утомило нашего американского друга. Он бы точно не отказался самостоятельно руководить отдельным лагерем. И я рискнул. Рассказал ему о своих планах. В первую очередь отвёл его к тайнику с ножами-боло.

– Открыли ему карты и показали, что готовы играть честно?

– Мы должны были доверять друг другу. История про цихлид Говарду понравилась, как понравилась и сама идея устроить безобидное противостояние, способное самостоятельно подпитывать себя без ухищрений и рискованных операций вроде диверсии с сигнальным костровищем или подъёма затонувшего ящика. Наша с Говардом вражда сыграла нам на руку. Никто не заподозрил бы нас в сговоре. Разделение островитян выглядело бы естественным, почти оправданным. Нам с Говардом оставалось нарочито усугубить вражду несколькими спланированными скандалами. Ругались мы, должен признать, в своё удовольствие. А последнюю сцену заранее продумали в деталях. Вместе искали правильные выпады и доводы.

Помнишь, я тогда предложил к следующему сезону укрепить берег Светлой реки?

– Помню, – кивнул Дима, удивляясь собственной слепоте. Наигранность конфликта сейчас казалась такой очевидной.

– Грамотный ход. Мы нарочно повздорили из-за обустройства лагеря в ущерб сигнальным огням и новому спасательному плоту. Знали, что только эта тема полноценно разделит островитян. На личной вражде далеко не уедешь. Важно надавить на то, что действительно беспокоит всех без исключения. В итоге Говард крикнул, что я делаю из людей неженок, и увёл отступников в Призрачную долину. Кстати, идея про «право первооткрывателя» моя. Хорошо придумано?

– Хорошо. Правда, я удивился, что Альварес пошёл за Тёрнером. Думал, он останется с вами.

– Ну, люди непредсказуемы, – Самоедов подмигнул Диме.

– Только не говорите, что… Альварес знал? И нарочно пошёл за Тёрнером, чтобы увлечь за собой ещё троих членов экипажа?

– Это ерунда, – отмахнулся Михаил Аркадьевич. – Важно, как мы поступили с мачете. О, тут мы всё разыграли филигранно. Для начала подстроили драку в Пивном лесу. Ну, драка вообще-то была настоящая. Габриэль и Мактангол по глупости сцепились. Я, грешным делом, порадовался их глупости и придумал, как использовать полученные синяки. Во-первых, мы закалили стеклянную стенку между отсеками аквариума. Вражда усилилась. Во-вторых, мы устроили спектакль с мачете.

– Так отступники… – начал Дима и осёкся.

– …не разграбили наш тайник? – с усмешкой подхватил Самоедов. – Нет, конечно. Как они могли разграбить тайник, который считали своим?

Дима кивнул. Дурацкий вопрос.

– Мы с Говардом рассказали зеркальные истории. Он заявил отступникам, что это Мактангол поднял ящик со дна. Говард отвёл их к тайнику, раздал им часть мачете, тем самым укрепил власть и сплотил людей.

– А ведь старик Баньяга сразу подметил, что ножей меньше, чем могло поместиться в ящике.

– Про древесную стружку я тоже придумал заранее, – кивнул Самоедов.

– Теперь понятно и правило не выходить с мачете из лагеря. Чтобы барангайцы и отступники верили в исключительность своего вооружения.

– В точку. Но я понимал, что рано или поздно кто-нибудь из отступников совершит ошибку. В Призрачной долине подобрались люди порывистые. Однажды они бы не сдержались и захотели бы покрасоваться перед врагом. Пригрозить ему мачете. Пускать события на самотёк было опасно. Не хватало вооружённой стычки! Нам требовалась зао́чная вражда. Поэтому я выбрал наиболее удачный момент и стал засылать исследователей к Призрачной долине. Просил найти новый проход к становищу Тёрнера.

– Чтобы мы увидели мачете в руках отступников?! Но ведь вы запретили приближаться к их гроту!

– Как видишь, Маурисио мой запрет не смутил. Я рассчитывал на рвение барангайцев и не ошибся. Дальше Багвис сбегал к тайнику и принёс нам «страшную новость» о его разорении. В действительности он перепрятал запасные мачете в новое место. У отступников роль Багвиса исполнила Роуз. По словам Говарда, она потребовала немедленно напасть на Барангай. Удивительно, правда? Ведь Роуз, как и моя Лада, учительница английского. Одна профессия. И такие разные люди. Ну да я о другом… Мы добились своего. Распределили ножи-боло, ввели их в обиход, чем облегчили жизнь островитянам. И окончательно закрепили вражду между лагерями. Страх перед реальным столкновением помог нам отдалиться на безопасное расстояние. Тут пришлась кстати придумка Говарда распределить участки острова и сконцентрироваться на меновой торговле. Прерывать её, ругаться, возобновлять и снова прерывать. Как видишь, общая схема отлажена и работает без сбоев. Нам с Говардом остаётся изредка подпитывать её зеркальными историями.

Мы ведь одновременно построили сторожевые вышки. Одновременно устроили сигнальные мачты. Даже общие запреты дублируем и делаем всё, чтобы наши люди случайно не схлестнулись где-нибудь на нейтральной территории.

– В итоге мы заняты тем, что грозим кулаком собственному отражению.

– Люди, конечно, хорохорятся и выплясывают в боевых танцах, живописуют соседям по хижине, как смело и уверенно дадут отпор врагу, но заняты тем, что обустраивают лагерь. Заботятся о слабых. Ухаживают за больными. И ждут, когда Большой мир себя проявит. А мы с Говардом аккуратно регулируем напряжение. Спускаем пар или нагнетаем. И не допускаем кровопролития. Без нашего