Истукан - Евгений Всеволодович Рудашевский

– Ты в порядке? – осторожно спросила Клэр.

Рита рассказала француженке, как заботилась о волосах в детстве. Как они с мамой вместе набрели на блог для кудрявых людей и узнали, что всё делают неправильно. Узнали, что кудри отличаются по рисунку и размеру завитка, что каждый подтип требует особых средств ухода. Рита пыталась самостоятельно определить пористость волос, бросала их в стакан с водой и смотрела, опустятся они на дно или нет. Так толком и не разобралась в путаной системе подтипов и подкатегорий. Мама её утешала, а бабушка говорила, что подобные заморочки – глупость и главное, чтобы волосы были чистые. Рита продолжала экспериментировать. Одно время мыла голову кондиционером, и волосы стали более мягкими, но промывались хуже и быстро засаливались. Потом Рита уговорила маму заказать на «Айхёрб» бессульфатный шампунь, кокосовый кондиционер и крем после мытья. Когда из Штатов пришла посылка, Рита была самым счастливым человеком. Больше не вытирала волосы полотенцем. Наносила на них крем, наклонялась над ванной, позволяя волосам повиснуть, и принималась жмакать их, пока крем не впитывался, а вода не стекала. И Рита смеялась от радости, видя, как прежде непослушные кудри складываются аккуратными завитками, не пушатся, не топорщатся. Гордая шла в школу и наслаждалась мимолётными отражениями в окнах машин, в зеркалах столовой.

Недавно всё это казалось таким важным, насущным. Попросить на день рождения расчёску «Тэнгл Тизер». Сшить себе платок для сна и на ночь заворачивать в него волосы, чтобы кудряшки не разбивались. Пропитывать их лавандовой водой. Расчёсывать только влажные волосы и ни в коем случае не сухие, чтобы не ломать завиток… Бесчисленные детали, из которых складывалась Ритина жизнь. А теперь она избавилась от волос.

Мама, ужаснувшись, заплакала. Несколько дней отказывалась смотреть на дочь, а потом смирилась, ведь примеру Риты последовали другие женщины. Обрилась Тала, за ней – Клариса и Кэй. Маюми, Мэри Джой и малышка Малайя избавились от волос последними. Для них это стало символом обновления. Они признали прежнюю жизнь утерянной, отбросили воспоминания, своим ароматом пропитавшие каждый волосок, заодно окрестили Большой мир Мёртвой землёй. Тала нарекла Махалинг Бато единственным отцом островитян, уверовала, что они от первых дней жили созданные истуканом и обманывались ложной памятью о мире, никогда по-настоящему не существовавшем, гротескном в зловонии автострад и гнили сточных канав. Тала заявила – и барангайцы поддержали филиппинку, – что день крушения «Амок Лайта» стал Днём Освобождения. Пассажиры затонувшего парома освободились от власти ложных богов, взиравших на них с глянцевых обложек и мелькавших на экранах, освободились от гнёта навязанных им грёз.

– Нам дали второй шанс. И мы должны восславить Махалинг Бато, – с затуманенным взглядом провозгласила Тала.

Клариса на днях поблагодарила Риту за чудесный пример, которому не последовали лишь упрямые мама и Клэр. Филиппинка едва ли поняла, что Рита, обрившись, сделала очередной шаг к тому, чтобы слиться с ветром, раствориться в морской воде, позволить корням островной растительности проникнуть под её кожу и прорасти в её безымянном теле. Однажды Рита разделит с островом память его многовековой истории, но прежде спасёт родителей. Рита обещала себе закончить парус для «Второго Спасителя», пойти на всё, только бы его плавание оказалось успешным, а до тех пор сдерживать влияние острова. От соблазна прыгнуть в бездну его происхождения Риту уберегали чужие воспоминания – альбомы с яркими фотокарточками из утраченного Большого мира. Островитяне беспечно разбрасывали их по Креветочному хребту, глумились над их бесполезностью, а Рита поднимала и бережно очищала от грязи каждую карточку в отдельности.

Вместе с семьёй Тёрнера Рита в летние дни гуляла по улицам Сиэтла, покупала у уличных торговцев свежие яблоки, персики и клубнику, привезённые с ферм Восточного Вашингтона. На выходные выбиралась на острова Сан-Хуан и вслед за Лиамом, Эбигейл и Оливией – детьми Говарда – с разбегу ныряла в воды Фрайдей Харбор. По вечерам устраивалась в кресле возле Линды, жены Говарда, и смотрела новости на «Кинг‐5» или вечерние шоу на «Эн-Би-Си». С улыбкой вспоминала триумф на фестивале вупи-пай в крошечном Довер-Фокскрофте, куда Тёрнеры выбрались всем семейством, прихватив с собой даже родителей Линды, её двоюродную тётку и сразу двух племянников. Дети носились по аттракционам, участвовали в конкурсах по скоростному поеданию вупи-пай и в конкурсах на определение их начинки вслепую, с завязанными глазами. Говард был счастлив. И Рита делила его счастье, как делила радость Клэр, стоявшей на башне каземата в Сен-Мандрие. Делила ликование Димы, спустившегося в подвальные помещения антикварной «Изиды», увидевшего, что шкатулка Альтенберга превращается в волшебный фонарь, и прочитавшего загадочное донесение монахов-августинцев. Делила радость десятилетнего Баньяги, научившегося пестом рушить нешелушёный рис и отличать с десяток оттенков зелёных рисовых побегов. Торжество Маюми, поступившей в колледж. Восторг Эрнесто-младшего, получившего от брата почти новенькие волковеровские туфли. Бесчисленные и неизменно живительные фрагменты жизни трёх десятков людей.

На плаву помогало держаться и поблекшее желание островитян вернуться в Большой мир. В последние дни вслух о нём говорили только французы и Дима.

– Почему ты стремишься домой? – спрашивала Рита.

– Меня ждут друзья, – отвечала Клэр. – Хочу сходить на могилу родителей, вновь увидеть картины отца. Хочу опять мечтать о морских путешествиях и перечитывать Хейердала. Хочу помнить о том, кто я, и просто наслаждаться жизнью. Разве этого мало?

– О! – восклицал Лоран и принимался шутить о скучающих без него девушках. Видя, что Риту его слова не смущают, пускался в подробности вожделений, но в ответ вызывал лишь смех и под конец признавался, что скучает по маме и четырём псам, оставшимся после отца. И по отцу скучает, хотя почти не навещал его в клинике.

– Ты что?! – удивлялся Дима. – Столько книг ещё не написано, не прочитано. Столько историй, что не знаешь, за какую браться. И я хочу заняться поиском других реликтов, разузнать всё, что можно, о мире Наиукулуса. А главное, я должен увидеть, с какой завистью на меня посмотрит Макс, когда узнает, что я почти год провёл на необитаемом острове! Увидеть, как обрадуются сестра и мама. Хотя бы ради этого стоит вернуться.

Дима и французы могли долго говорить о прелестях Большого мира, и Рита с улыбкой слушала их признания. Наслаждалась теплом их слов. С радостью выполняла мелкие поручения Клэр и даже ходила в бухту Спасения, чтобы помочь ей и Лорану со «Вторым Спасителем». Вчера в обители Махалинг Бато было особенно заметно, как они далеки от прочих барангайцев, с каким недоумением следят за «торжественным прощанием с Мёртвой землёй». Женщины приносили в дар каменному истукану пучки срезанных волос – бросали