Истукан - Евгений Всеволодович Рудашевский

– Послушайте… – Дима отшатнулся. Демонстративно отставил трость – невесть какое оружие, – примирительно выставил руки. – Вы давно за нами наблюдаете. Значит, заметили, что я хромой. Боец из меня никудышный. И бегать я не умею. Убить меня легко. Но давайте для начала я расскажу, зачем пришёл. Неужели вам не интересно?

Мануэль смотрел на незваного гостя. Рита не видела его лица и не могла понять, читается во взгляде филиппинца безумие, насторожённость или любопытство, но почему-то верила, что нападать на Диму он не будет. Дима разделял её веру и поэтому промолвил:

– Если бы вы хотели… Никто не мешал вам подстеречь меня на Висельном гребне или… Так мы называем место за этим отрогом.

Не уверенный, что Мануэль его понял, Дима взялся путано объяснять, о какой части острова идёт речь, потом сбился и притих.

– Ведь вы говорите по-английски? – с неожиданным сомнением спросил Дима.

Мануэль опустил мачете. Бросил взгляд на свёрток с лепёшками. Помедлил, прежде чем кивком подозвать Диму к печке, и сам уселся возле неё на земле.

– Что тебе нужно?

Первые слова беглого филиппинца. По-английски он, разумеется, говорил, в чём Рита убедилась ещё в бухте Спасения, а вот хрипота в голосе выдала его многомесячное молчание. Бедняге не с кем было перекинуться даже парой слов.

– Я знаю, вы за мной следили. До «Амок Лайта». – Дима сразу перешёл к делу. Больная нога не позволила ему сидеть на корточках или коленях, поэтому он, неловко повозившись на месте, лёг на землю и подпёр голову рукой, словно устроился на деревянном топчане чайханы. – Мне известно о фотографиях в вашем бумажнике. Я видел вас в Маниле, в порту и на пароме. Знаю, что вы работаете на людей, которые в своё время следили за Шустовымстаршим и другими сотрудниками «Изиды». А ещё знаю, что скоро пройдёт год, как мы застряли на острове, и уже неважно, на кого вы работали раньше. Важно, что сейчас мы можем друг другу помочь.

Говорить лёжа было неудобно. Дима встал, подтащил к печке табурет и уселся на него. Мануэль отказался от гостинцев. Не поднимаясь с земли, принялся за прожаренную рыбу и травяную квашню в скорлупке. Ел руками. Дима, недолго думая, развернул банановый листок и сам взялся за принесённые лепёшки. Со стороны Дима и Мануэль, вымазанные в иле, с грязной паклей на голове, в землянке, окуренной лангсатным дымом, смотрелись до того смешно, что Рита не сдержала улыбку.

– Чего ты хочешь? – спросил филиппинец.

– Мои друзья строят лодку. Втайне. Потому что не все верят в успех её плаванья. Но скоро мы вырвемся из западни. И нам пригодится капроновая верёвка. Вы, кажется, особого применения для неё не нашли и… Как только доберёмся до Большого мира, сразу отправим сюда спасателей. Если не верите, можете плыть с нами. И никакие сокровища не стоят того, чтобы помереть тут, на острове. Я расскажу вам, что знаю из материалов «Изиды». А вы в свою очередь расскажете, что известно вам.

Мануэль слушал молча. Неторопливо ел, отплёвывал рыбьи кости и с усердием пережёвывал твёрдые корешки. На повторное предложение хотя бы попробовать лепёшку мотнул головой. Неожиданно посмотрел прямиком туда, где таилась Рита. Значит, знал о её присутствии. Рите стало неуютно. Захотелось найти более надёжное укрытие, однако она осталась на месте.

– Что ты хочешь узнать? – спросил филиппинец.

– Откуда у вас боло?

Мануэль задумчиво посмотрел на лежавшее перед ним мачете и промолвил:

– Я держал глаза открытыми. И не зевал.

– Видели, как люди Самоедова поднимают ящик?

– Тебя это действительно интересует?

Мануэль по-прежнему говорил с хрипотцой, изредка отхаркивался, но словами и интонациями выдавал полную вменяемость, чем порадовал Диму.

– Нет, конечно, – отмахнулся он. – Скажите лучше, на кого вы работали. Кто подослал вас следить за мной? И кто следил за Шустовым в две тысячи втором году?

Дима торопился с вопросами. Видя, что Мануэль не рвётся отвечать, предпочёл сам в первую очередь поведать филиппинцу то, что почерпнул из дела Альтенберга. Кратко пересказал историю шкатулки со скрытым посланием, корвета «Альмасен де ла Фе», по глупости затонувшего в Суэцком канале, и винтового фрегата «Нуэва Эспанья», гружённого сокровищами: золотыми канделябрами, бриллиантовыми распятиями, серебряными подсвечниками, сундуками с золотыми монетами и прочими богатствами ордена августинцев. Дима начертил на земле схему Миндорского пролива и перечислил другие суда, пропавшие тут неподалёку. Называл точные даты их исчезновения, всякий раз настойчиво указывая на поисковый треугольник и напоминая, что паром «Амок Лайт» разделил их участь. Напоследок Дима признался в юридических затруднениях «Изиды» и объяснил, почему вдруг решился плыть один, не дожидаясь Шустова-младшего и нанятых им водолазов.

Дима говорил так долго, что Мануэль успел управиться с ужином и теперь, сидя на скрещённых ногах перед притихшей печкой, задумчиво ковырял в зубах щепкой.

– Вы знали об этом? – закончив, спросил Дима.

– Нет, – лаконично ответил Мануэль. – Меня в такие детали не посвящали.

– На кого вы работали?

– На Фернандо Манахана.

– Манахан… Манахан… – пробормотал Дима. – Не слышал. Кто он?

– Опасный человек, которому не отказывают.

– Исчерпывающий ответ, но… можно чуть подробнее?

– Я не знаю, чем он зарабатывает на самом деле, – начал Мануэль, ведя пальцем по упругой корочке ила на запястье. – Поговаривают, ему принадлежит чуть ли не треть сахарных плантаций на юге. Табачные фабрики на Миндоро, выпускающие сигаретный табак бёрли, игорные дома на Лусоне. Несколько фирм, занимающихся законной и незаконной добычей жемчуга. Добавь сюда нелегальную эмиграцию и торговлю оружием. И это на Филиппинах. Если верить слухам, у Манахана сеть подпольных казино в Мичигане. И не только там. А сам он живёт в Малайзии, где у него основной легальный бизнес. Чем конкретно он там занимается, мне неизвестно. И меня это мало интересует. Главное, что он хорошо платит.

Рите было непривычно слышать столь осмысленную речь от тикбаланга, другими островитянами приравненного к дикому полуразумному животному.

– Что вы делали для Манахана? – Дима осторожно продолжил допрос.

– Ничего особенного. Следил, когда требовалось. Крал или подбрасывал. Иногда выманивал нужного человека в нужное место и закрывал глаза на то, что происходило дальше. «Изида» тогда, восемнадцать лет назад, стала моим первым делом. Но самого́ Манахана я никогда не видел.

– Хорошо. – Дима смирился с уклончивостью ответов Мануэля, наверняка надеясь постепенно её пересилить. – Что вам поручили сделать со мной и Максимом, то есть Шустовым-младшим?

– Мне поручили следить за вами. Отчитываться о ваших перемещениях.

– Чего Манахан добивался? Ну, я понимаю, что всё дело в сокровищах «Нуэва Эспаньи»… Наверное, ваш босс и сам пробовал добраться до затонувшего фрегата, не смог, а теперь