Истукан - Евгений Всеволодович Рудашевский

– Кто тебе сказал? – в голосе папы послышалась непривычная жёсткость.

– Я сама подслушала. Вчера ночью, после праздника, когда ты встречался с Димой, Багвисом и Габриэлем. Под сторожевой вышкой.

– Ох, Рита…

Рита вновь плакала. Верила, что сумеет образумить папу, убедить его отказаться от задуманной расправы. Говорила порывисто, сбиваясь на всхлипы. Знала, что разбудит маму, спавшую в другом углу хижины, но говорила в голос.

– Я прошу тебя. Не делай этого. Остановись.

– Рита…

– Я знаю, как выбраться с острова! Нам только нужно построить лодку. Нет, выслушай меня!

– Рита, – папа, приподнявшись на циновке, перехватил её руку. – Нам некуда плыть.

– Ты боишься, что Большой мир поразила пандемия, война, глобальная катастрофа… Но…

– Нет, Рита. Я говорю не про Большой мир. Я говорю про нас с тобой. Про меня, тебя и маму. Нам троим некуда плыть. Некуда возвращаться.

Рита в ужасе затихла. Тяжёлое предчувствие заставило её высвободить руку и отстраниться от папы. В хижине вновь стало тихо. По изменившемуся дыханию мамы Рита поняла, что та проснулась. И теперь они вдвоём ждали, когда папа объяснит свои слова.

Глава двадцать девятая

Багровый туман

По словам Димы, папа изначально подговорил Альвареса присоединиться к отступникам, стать его ушами и глазами в становище Тёрнера: избегать прямых контактов с барангайцами, изображать приверженность американцу и вовремя сообщить папе о его замыслах, если те станут преступными. Помощник капитана долго молчал, а на днях впервые оставил в условленном месте бамбуковое письмо.

Альварес крохотными буквами, начерченными кончиком ножа-боло, написал папе о зреющем против него заговоре. Американец открыто завидовал благоустройству Барангая. Более того, сетовал на то, что папа нарочно подстроил ссору островитян, якобы добиваясь выселения неугодных ему людей из долины Святого Томаса – самой просторной и гостеприимной из всех долин Креветочного хребта. Тёрнер каялся в собственной недальновидности, говорил, что прокля́тый русский обвёл его вокруг пальца, «продал ему чёртов Бруклинский мост». Люди Тёрнера, уставшие от неудобств скального грота и мечтавшие вернуться на берег Светлой реки, разделили гнев своего вождя, а следом поддержали его план по восстановлению справедливости. Альварес предупредил папу о готовящейся войне, результатом которой Тёрнер видел захват Барангая, пленение его жителей и обращение их в рабство. Американец хотел, чтобы свою вину барангайцы искупили тяжким подневольным трудом.

Наиболее строптивых он обещал выселить на Барьерные острова, а если потребуется, лишить жизни.

– План Говарда прост, – вчера на встрече с Димой, Габриэлем и Багвисом говорил папа. – Хромой Йонас разыскал где-то под Северной стеной кустарники с ядовитыми ягодами. Разбавленный отвар из ягод заменил отступникам отвар из коры гого, пошёл на промывку ран и ссадин. А Говард придумал пропитать их концентрированным соком собранные для меновой торговли бананы. Яд слабый, убить способен разве что ребёнка. Например, Малайю. Остальные выживут. Поначалу мы испытаем общее недомогание. Затем начнётся сильнейший понос. Поднимется температура. Нас будет лихорадить несколько дней. Каждый, кто съест хотя бы один банан, ослабеет и не окажет сопротивления. И отступники ночью гурьбой нападут на долину Святого Томаса. И поверьте мне, расправы не избежать. Тёрнер может вслух рассуждать о мирном и бескровном захвате власти, но Мактангол, Макисиг, обезумевший Адриан… они не преминут поквитаться с теми, кто докучал им в прошлом. Сомневаюсь, что и Роуз с Ким откажутся поучаствовать в бойне. Отступники загонят себя в дикость, из которой нет возврата. И мы должны им помешать. Мы нанесём упреждающий удар – сами захватим Призрачную долину! Хватит терпеть их злопыхательство. Барангайцы устали жить в страхе. Сколько сил ушло на возведение и укрепление сторожевой вышки! Если бы не постоянные угрозы от Тёрнера, мы бы уже расширили лагерь, перебросили мост через Светлую, подвели первые каналы к будущим террасам…

– Что ты предлагаешь? – спросил Габриэль.

– Мы устроим засаду на Обзорном плато. Придём вооруженные и готовые действовать. У нас будет преимущество. Отступников, как обычно, явится трое. Они не станут рисковать. Зачем? Ведь они хотят вручить нам отравленные бананы. Если заявятся вдесятером, то вызовут подозрение. Нет, Тёрнер изобразит самый будничный обмен плодами, начнёт торговаться и почти доведёт нашу встречу до ссоры. В последний момент уступит и, довольный, затаится в своём логове. Вот его план. Но, спасибо Альваресу, он обречён на провал.

Итак, на Обзорном плато мы захватим Тёрнера, Мактангола и ещё одного отступника, думаю, Роуз. Между тем Альварес в Призрачной долине поговорит с Аналин и Дианой. Не удивлюсь, если они давно пожалели о сделанном выборе. Сейчас терпят безумства Говарда, думают, что обратно мы их не примем. Альварес по возможности уведёт их из грота, где останутся четверо. Макисиг, Ким, Адриан, хромой Йонас. Мы нападём неожиданно. По тайному проходу, который обнаружил Маурисио. У нас появится шанс положить конец страху. Я считал, что он позволит нам жить в мире, но страх вышел из-под контроля. Тёрнер нас подвёл.

– Как мы с ним поступим? – спросил Багвис.

– Завтра я получу ещё одно письмо от Альвареса. А послезавтра расскажу всё барангайцам. Мы соберём из бамбука клетку. Посадим в неё Тёрнера, Мактангола и тех, кто окажет самое яростное сопротивление. Судить их будут все островитяне вместе. Я лишь приму вынесенный приговор, жестокий или щадящий – неважно.

– Тёрнер обвинит тебя в разделении островитян, – нахмурился Габриэль.

– Кто в своём уме поверит человеку, сидящему в клетке? К тому же человеку, без угрызений совести задумавшему бойню, только бы поживиться плодами чужого труда.

– И вы станете единоличным лидером, – заметил Дима.

– У меня нет выбора, – признал папа. – Я взвалю на себя эту ношу. Ради своей семьи. Ради всех нас.

Дима пересказал Рите состоявшийся накануне разговор. Наиукулус, сотворив людей и став одним из них, хотел спрятаться от одиночества? Он явно преуспел. Островитян окружали неоскудевавшие плодовые сады, белоснежные пляжи и лагуны, полные рыбы, лангустов, съедобных водорослей и моллюсков, бархатное тепло бесконечного тропического лета. Что мешало им жить в удовольствие, наслаждаться близостью друзей? Плавать в море и любоваться коралловым царством, подниматься на Креветочный хребет и восторгаться разнообразием его цветущих долин! Так просто. И всё же островитяне по завету Наиукулуса ссорились, помышляя о превосходстве друг над другом, и враждовали, деля запасы, которых с лихвой хватило бы на всех пассажиров «Амок Лайта» вместе взятых. Неужели они не могут жить иначе? В итоге строят одну ложь на другой, чтобы прикрыть ещё большую ложь, сами теряются в собственных рассуждениях и уже не понимают, в чём заключается правда.