Истукан - Евгений Всеволодович Рудашевский

затем я огляделся и осознал, что сбылись мои мечты. Не в том виде, на который я рассчитывал, но… Ведь мы оказались в тропическом раю. Как там говорит Дима? Эльдорадо утомлённых. Да, мне нравится такое название.

– И сигнальное костровище в бухте Спасения ты поджёг не для того, чтобы взбодрить островитян и объединить их в страхе перед Мануэлем. Нет. Ты действительно боялся привлечь проплывающее судно.

– Вот как?

Папа приободрился. Приподнял голову и сложил руки на столе. Он больше не боялся говорить откровенно и будто торжествовал, одолев страх перед прежде утаённым прошлым. А мама продолжала лежать на циновке. Ничем не выдавала реакцию на услышанные от мужа признания.

– Значит, тебе всё рассказал Дима? – усмехнувшись, спросил папа. – И не говори, что подслушала нас. Дочка, не унижайся. Не обманывай меня. Ты хочешь выгородить друга, но оно того не стоит.

– Я… Дима тут ни при чём.

Рита до боли прикусила губу. Поняла, что сделала ошибку и поставила под угрозу плаванье «Второго Спасителя».

– Не волнуйся, – примирительно сказал папа. – Уверен, он хотел как лучше. Ведь ты моя дочь. И нравишься ему.

– Пап…

– Думаешь, я не заметил, как вы сблизились? Воркуете о чём-то в стороне от других, вместе гуляете по острову.

– Пап!

– Диме следовало посоветоваться со мной, но я не в обиде. В конце концов, мы одна семья. Дима мне нравится. И вы хорошо смотритесь вместе. Уж лучше он, чем Лоран. А тебе рано или поздно придётся сделать выбор.

– Боже, папа, о чём ты?!

– Ты права, я забегаю вперёд. Прости. В общем, не беспокойся, наказывать Диму я не буду. Хотя и порекомендую ему воспитывать сдержанность даже в общении с моей дочерью. Что же до твоего вопроса… Я учёл оба плюса. С одной стороны, помог людям объединиться в страхе перед Мануэлем, с другой – избавился от сигнального костровища. Тогда надежда увидеть в море или в небе спасателей оставалась крепкой. Мы не догадывались, что Большой мир превратился в Мёртвую землю. Я преследовал обе цели разом. Потом убедился в правильности своего поступка. Ведь островитяне не понимали выпавшего нам счастья!

Куда им возвращаться? В перенаселённый мир с его грызнёй, травлей и войнами? Потоки жёлчи на экранах и улыбчивые манипуляторы, одетые в костюмы и дурманящие нам голову бесконечными строчками статистики, – разве они стоят того, чтобы мы отказались от возможности жить в раю? Вернуться на Мёртвую землю и дни напролёт скользить между рекламными растяжками, гиперссылками на сайт с фотографиями – о боги! – очередной актрисы, «засветившей дыньки», вслед за которыми идут подретушированные фотографии жертв очередной катастрофы? Террористы взорвали бомбу, няня расчленила младенца, учитель оказался педофилом, оппозиционера отравили, обложенный долгами бизнесмен покончил с собой, губернатора задержали за миллионные взятки, а в центре города пьяный выехал на встречную полосу и протаранил несколько машин… Нет, дочка. Нам все́м некуда возвращаться. Мы уцелели в кораблекрушении, но затонул не паром «Амок Лайт» – затонул остальной мир. И мы единственные живые люди на планете, её последние обитатели. Так зачем сопротивляться?

Было бы проще, если бы все доверились мне с первых дней. Не потребовалось бы никаких игр, и мы бы дружно занялись обустройством нашего эдема. Но такие люди, как Говард, Мактангол, Роуз и Макисиг… они подобны мелким занозам, которые со временем непременно воспаляются. Начинается нагноение, затем некроз, а следом приходит неизбежная смерть. И я взялся бережно извлечь занозы. А первый шаг мне помогла сделать ты.

– Я? – прошептала Рита.

– Важно было проявить себя лидером с первых дней, пока другие оставались слабыми и уязвимыми. Но я растерялся, а потом увидел, как ты спасаешь Мануэля, как люди радуются, как подходят к тебе с поздравлениями. Их реакция меня пробудила. Первый шаг был сделан. Наша семья стала ассоциироваться у островитян с избавлением от смерти, с самоотверженностью. Оставалось закрепить успех каким-нибудь простым, но вразумительным предложением.

– И ты предложил построить шалаши.

– Да.

– Но ведь ты же предложил построить и сигнальное костровище, и «Спаситель».

– Понимал, что рано или поздно кому-нибудь в голову придёт эта мысль. Сыграл на опережение. Знал, что с сигнальным костровищем управлюсь, а в успех плота никогда не верил.

– Ты… «Спаситель» погиб из-за тебя? Ты что-то испортил на плоту? Подрубил мачту или ослабил крепления?

– Нет… Нет-нет-нет. Нет! – вспылил папа. – Я бы никогда не рисковал жизнями людей. Признаю́сь, мне стало страшно, когда Клэр и Габриэль вдруг выказали столько познаний в морском деле. Плот получился куда более внушительным, чем я рассчитывал, ещё и парус отыскался, и этот градшток с определением широты… Но я бы никогда не подумал… Нет, Рита, к «Спасителю» я не притронулся, – спокойнее сказал папа. Он поднялся из-за стола и, заложив руки за спину, вновь принялся расхаживать по хижине.

– А Тёрнер?

– Усмирить американца было непросто.

– Мультитул ты подкинул Киму, чтобы рассорить его с Тёрнером?

– Опять же, я преследовал две цели. С одной стороны, хотел попробовать игру с поиском внутреннего врага. Неудачную игру, тупиковую. С другой – лишить Говарда ближайшего помощника. Надеялся, что он поколотит Кима. Или отошлёт от себя. Или хотя бы перестанет ему доверять. Но Говард оказался умнее. Я же говорю, он – самая опасная заноза. Извлечь такую трудно.

– Что дальше?

– Дальше? Ты и сама знаешь. Дима тебе наверняка рассказал. Я сблизился с Тёрнером, доверил ему треть островитян и выдал ему ножи-боло.

– Вновь преследовал две цели?

– Верно. В ближней перспективе позволил островитянам забыть о внутренней вражде. Мы никогда прежде не работали так слаженно и продуктивно. А в дальней перспективе я позволил Тёрнеру проявить себя. Знал, что рано или поздно неблагоустроенность Призрачной долины и неспособность Говарда к продуманному созиданию сыграют определяющую роль. Он хвалится своим «Вупи Прайдом», но я ему не верю. Даже из того, что он болтает, очевидно, что успех ему обеспечила жена. А он почивает на чужих лаврах. Ну да я о другом. Всё случилось так, как я и предсказывал. Уговорив Альвареса поддержать отступников, я сразу предупредил его, что придёт день, когда Говард захочет напасть на барангайцев. Поверит в силу своих людей и могущество заточенных мачете. Жадный, завистливый, злокозненный. Знаешь, твой дедушка, мой отец, часто говорил, что люди делятся на симбионтов и паразитов. Первые обеспечивают процветание мира, вторые стремятся его погубить. Извечное противостояние двух начал, вроде противостояния аполлонического и дионисийского. И Тёрнер явный паразит, дионисийствующий варвар. Вот его истинное лицо. И хорошо, что он показал его сейчас, когда я держу всё под контролем. В ином случае Говард нанёс бы нам