Истукан - Евгений Всеволодович Рудашевский

что случилось потом. Мы оказались здесь. Мы обрели подлинный рай. И я никому не позволю его разрушить. То, что ты говоришь про лодку и… Не надо. Не смущай друзей, не обманывай их пустыми надеждами. И не забывай, что новая попытка уплыть с острова будет не менее опасной, чем прежняя, когда чуть не погибла Диана. Что, если кто-то действительно утонет? Как ты будешь жить, понимая, что на твоих руках – человеческая кровь? Не делай этого, доченька. Доверься мне.

Папа замолчал и больше не произнёс ни слова. Выговорившись, уснул за столом.

Рита продолжала сидеть в углу, наблюдая, как светлеют щели в стенах. Остров пробуждался от безмятежного сна. Казалось, после папиных признаний мир должен рухнуть, однако на глади его невозмутимого покоя не залегла даже крохотная морщина боли. Остров остался безучастен к трагедии Самоедовых, к слезам и горю Риты. Что значили их мимолётные чувства перед лицом его величия? Что значили боли и страхи всех людей перед болью вечного странника, бороздящего просторы собственного одиночества и обречённого всякий раз возвращаться в первичную пустоту?

– Наи-уку-лус-с, – шептал ветер в пальмовой кровле.

– Наи-уку-лус-с, – отзывался шелест прибоя.

Рита сбросила оцепенение. Поднялась. Убедилась, что папа спит. Опустилась на колени перед мамой, коснулась её плеча. Но мама тоже спала. Лежала так, словно не просыпалась ночью и не слышала откровений мужа. Рита обняла её, поцеловала в шею. Затем вышла из хижины. Хотела броситься в воды Тихой бухты. Сбежать от барангайцев, не видеть их и тем более не слышать их голосов. Отдать себя острову – утонуть в бездне, породившей истукана.

– Нет! – вслух твёрдо произнесла Рита.

Отвернулась от спуска в Тихую бухту. Устояла перед соблазном. Знала, что поможет Диме и французам довести до ума «Второго Спасителя». Уплывёт с ними и приведёт береговую охрану. Когда же папа с мамой окажутся в безопасности, Рита исчезнет. Исполнив долг перед родителями, отбросит последние сомнения и отдаст себя власти Махалинг Бато.

Дальнейшие события в долине Святого Томаса укрепили решение Риты. После завтрака папа выступил перед барангайцами. Рассказал им о письме Альвареса. Призвал готовиться к решающей схватке с отступниками: делать щедрые подношения истукану, строить клетки для Тёрнера и его сподвижников, готовить засаду на Обзорном плато и проникновение в Призрачную долину. Коварство американца, его подлая надежда отравить невинных людей, а потом пленить их и заковать в рабство вызвали гнев барангайцев. Они припомнили Тёрнеру каждый из его злых поступков, каждую из брошенных им угроз. С ненавистью обсудили его внешность и показную властность. Усадить американца в клетку показалось барангайцам недостаточным наказанием. Эрнесто-младший и Маурисио потребовали немедленной расправы.

– Клетка ему нипочём! – крикнул Эрнесто-младший, и его словам вторила Мэри Джой.

– На Барьерном острове его не удержать! – сжал кулаки Маурисио, и с ним согласились Кэй и Тала.

– Даже в плену он будет угрозой для наших жизней, для всего, что мы любим! – заявил старик Баньяга, и его поддержали все барангайцы разом.

– Мы не вправе лишать человека жизни. – Папа примирительно поднял руки. Едва ли он ожидал подобной реакции, однако страх на его лице, помятом после бессонной ночи, не отразился.

– Ты прав, – согласился Габриэль. – Но Махалинг Бато! О́н вправе! Он сохранил жизнь Тёрнеру. Он может её и забрать.

В ответ послышались довольные возгласы. Рита заметила ужас в глазах Димы и взяла его за руку.

– Нужно торопиться.

Глава тридцатая

„Второй Спаситель“

– Помнишь, мы говорили про Море Дьявола и Бермудский треугольник? – Дима прислушался к вечерней суете лагеря, прежде чем шёпотом добавить: – Я тогда предположил, что мы давно мертвы. Как у Блэквуда. «Ясновидящая сказала, что вода недружественна ко мне, я должен быть с ней осторожен. Мне суждено утонуть, но необычным способом. „Ты утонешь, но не будешь знать, что утонул“». Что, если я оказался прав и остров – наше предсмертное видение?

– Не говори глупостей, – Клэр, лежавшая рядом, толкнула Диму в бок. – Я бы почувствовала, что мертва. К тому же мы на острове почти год.

– Наиукулус существует вне времени, и миллиард лет для него как секунда, если не быстрее. Для него реально только движение материи, – Дима, цитируя Майкла, изобразил грудной голос оракула, потом вновь перешёл на шёпот: – Что, если Махалинг Бато согласился исполнить желание тонущих пассажиров «Амок Лайта», однако вернуть им жизнь не смог, ведь полнота его власти ограничена миром породившей его эпохи? Истукан просто заморозил нас в мгновении смерти. Нам кажется, что прошёл год, а на деле мы едва утонули, даже на дно не опустились.

– Дима!

– Что?

– Перестань, вот что. – Клэр опять пихнула его в бок, на сей раз больнее.

– Но почему? По-моему, увлекательный вариант. Мы погибли, но эхо нашего сознания обрело приют в анклаве, у древнего реликта.

– Отвратительный вариант!

Дима, рассмеявшись, повернулся на циновке и обхватил француженку. Терпел наигранно возмущённые тычки и щипки, а когда Клэр присмирела и замолкла, смелее прижал её голову к своей груди, наслаждаясь тем, что чувствует тепло её дыхания.

– В любом случае скоро мы узнаем правду, – пробурчала Клэр, смирившись с объятиями Димы и обняв его в ответ.

– Если Мануэль не подведёт, – отозвался Дима.

– Это точно.

Теперь всё зависело от беглого филиппинца и его пресловутого утанг на лооб, то есть внутреннего долга перед Ритой. Самоедов запретил барангайцам покидать пределы лагеря в неурочное время. Упразднил трудовую когорту исследователей, заявив, что они исполнили своё назначение и сполна обследовали остров. Кроме того, Михаил Аркадьевич ограничил выходы собирателей, отпускал их под надзором вооружённых дружинников – членов новой когорты, в которую пока вступили трое: Габриэль, Багвис и Лоран. О свободных прогулках по Креветочному хребту не было и речи. Ускользнуть из Барангая незамеченным стало почти невозможно даже под покровом ночи. Самоедов возвёл два дополнительных сторожевых поста, охранявшие подступы к долине Святого Томаса со стороны Висельного гребня и со стороны Соляных прудов. Дима рассуждал о шансах перевалить через Домашние отроги, но Клэр и Рита сразу отметили, что это опасно.

В последний раз Клэр и Рита выбрались из лагеря пять дней назад – в ночь после того, как Самоедов рассказал барангайцам о коварстве отступников. Рита свела француженку с беглым филиппинцем, сказала Мануэлю, что катушкой ему не отделаться. Пришлось посвятить его в детали задуманного строительства. Мануэль единственный, кто мог втайне довести лодку до ума. Пять дней – малый срок, но Дима и Рита настаивали на немедленном отбытии с острова.

– Мы воспользуемся суматохой! – заявил Дима, и Рита его поддержала. – Пока барангайцы ловят