Истукан - Евгений Всеволодович Рудашевский

«взбесившихся духов» поразит людей Тёрнера и они не окажут сопротивления, когда сам Михаил Аркадьевич, Габриэль, Багвис, Киану и Кэй приставят к их горлу обнажённые мачете. Тала и Маюми свяжут им руки и ноги, затем останутся сторожить их, пока Самоедов ведёт остальных в атаку на Призрачную долину.

Дима выпросил себе наблюдательный пост на Малом плато, возле Сада тарамбуло, откуда он обещал следить за тропой к Призрачной долине. Случись Тёрнеру перекроить свой изначальный план и выслать небольшой ударный отряд к южному сторожевому посту, Дима немедленно сообщит Самоедову об их передвижениях. Такой ход американца будет означать, что грот отступников пуст. В лучшем случае в Призрачной долине останутся Аналин и Диана, если ещё раньше их не уведёт Альварес. На южный манёвр придётся реагировать мгновенно, и вместо того, чтобы штурмовать Призрачную долину, один отряд барангайцев отправится защищать долину Святого Томаса, а другой спустится к мосту через Гиблую реку, чтобы лишить людей Тёрнера возможности отступить.

– Операция «Капкан», не иначе, – усмехнулся Дима.

Клэр и Лорану доверили присматривать за тайным проходом в Призрачную долину со стороны Пивного леса. Самоедов допускал, что проход известен отступникам и они не преминут воспользоваться им – зайдут к Барангаю от Соляных прудов, то есть ударят по северному сторожевому посту. Михаил Аркадьевич учёл и другие варианты, проинструктировав каждого из барангайцев, подыскав сообразное дело даже Малайе и старику Баньяге. Единственной, кто отказался участвовать в операции по захвату отступников, была Клариса. Она умоляла оставить её в лагере с Ладой Филипповной, чтобы готовиться с ней к поступлению раненых. Дима поддержал филиппинку, заодно отстоял позиции будущих беглецов, и разменной монетой, соблазнившей Самоедова, стала его собственная дочь.

Дима пообещал, что привлечёт Риту к операции, и определил ей наблюдательную точку возле Восточной стены. Выхода из Призрачной долины там не было, но Дима предложил учитывать все сценарии, даже тот, по которому отступникам удастся расчистить проход через базальтовый курумник и уже оттуда провести бросок к южной оконечности острова. Самоедов усомнился в вероятности такого развития событий, однако согласился с расположением дочери. Радовался её формальному участию в общем деле и в то же время не переживал за её безопасность. В худшем случае Рита подаст сигнал Диме, а он в зависимости от обстановки просигнализирует Багвису или лично отчитается перед Габриэлем.

В предстоявший день немало забот ждало и Мигеля с Талой, отряжённых в карстовую пещеру. Им поручили подготовить обитель к вечернему торжеству. Михаил Аркадьевич настоял на немедленном проведении праздника, который своей роскошью должен отвлечь барангайцев от неуместных сожалений, если кровь прольётся и заставит кого-то усомниться в правильности содеянного. К тому же Самоедов наглядно продемонстрирует отступникам, согласным перейти на его сторону, прелесть жизни под его защитой и окончательно отделит их от наиболее верных людей Тёрнера – в часы праздника те со своим лидером будут томиться в клетках, лишённые удобств, пищи и воды.

На днях Дима отработал смену привратником и простился с Майклом. Михаил Аркадьевич заблаговременно настраивал лунатика: морил голодом, принуждал ко сну на гранитных плитах, разве что бить не решался – хотел пробудить Майкла и впечатлить новообращённых отступников его пророческими речами. Дима надеялся на прощание услышать что-нибудь новенькое о прочих двадцати шести земных реликтах, пусть самую малость. Однако Майкл, сомкнув круг настенной летописи, теперь в лучшем случае повторялся и чаще бредил, выдавая разрозненные воспоминания. В последнюю смену Димы он промолчал весь день, а под вечер рассказал, как на его ферме работники собирались семьями, чтобы отметить Рождество. Отец Майкла угощал их пиццей, сладостями и традиционным мексиканским позоле – густым кукурузным супом с курятиной. Диму поразило не само воспоминание, а его своевременность. Каким бы глубоким ни было безумие Майкла, он на зависть многим барангайцам неплохо считал проведённые на острове месяцы или же угадывал их смену по смене сезонов. По прикидкам Димы, сейчас подходил к концу ноябрь, и разговор о Рождестве в самом деле звучал уместно.

Вопреки наставлениям Самоедова, Дима покормил лунатика. Попросил его ждать помощи. Пообещал Майклу, что он вскоре поднимется на трибуну в родном Оконто-Фолс и прокричит: «Вперёд, „Пантеры“!», отправится бродить по рядам кукурузы, а в ближайшее Рождество отведает любимый суп позоле.

Диме с Ритой будет нетрудно ускользнуть со своих позиций. Им откроется прямой путь к бухте Спасения. Они рассчитывали, встретившись в Манговом саду, добраться до «Второго Спасителя» в опережение французов. Лорану и Клэр предстояло долго маневрировать. Опасаясь неожиданной проверки от Багвиса, они, как и положено, займут точку под Пивным лесом. Ближе к рассвету переместятся к Малому плато, а при первых отсветах зари рванут через тропу, уводившую в Призрачную долину. Этот решающий бросок таил наибольшую опасность из-за расположенной поблизости сторожевой вышки отступников.

Об исчезновении беглецов Самоедов узнает за час до полудня. Михаил Аркадьевич потребовал от Димы подать знак даже в том случае, если он не приметит людей Тёрнера. Дима уговаривал его не рисковать лишний раз, но Самоедов боялся, что отступники пленят Диму и не позволят ему предупредить остальных об угрозе. Отсутствие сигнала «всё чисто» будет приравнено к сигналу «опасность», что отчасти усложняло жизнь беглецам, ведь отплытие «Второго Спасителя» состоится не раньше часа, а то и двух часов дня.

Следовало вздремнуть перед последним собранием, но Дима с Клэр весь вечер проворочались без сна. Вновь обсуждали задуманное. Легли на одну циновку, шептались. Француженка не противилась объятиям Димы. Он лежал рядом с ней, лицом к лицу, чувствовал её дыхание, невольно в темноте носом задевал её подбородок или щёку, невзначай касался её губ мимолётным поцелуем. Затем поцеловал по-настоящему. И Клэр не отстранилась. Но в их близости не было тепла. Слишком явственным оставалось предчувствие беды и слишком много преград их ожидало на пути к спасению.

Далеко за полночь в хижину поднялся Лоран.

– Пора. – Он масляным светильником высветил лежавших в обнимку Диму и Клэр.

Француз до того нервничал, что не улыбнулся, не стал подтрунивать над друзьями. Только поторопил их и попросил в спешке ничего не забыть. Собственно, скудный запас вещей, вроде сменной футболки, огневого ремня и мачете, давно лежал в Димином рюкзаке. Провиант беглецы заранее спрятали неподалёку от Мангового сада. Договорились, что Дима и Рита перенесут его в бухту Спасения, где в ожидании французов займутся проверкой лодки.

Лагерь, заполненный дрожащими огнями светильников, бурлил. Дима с удивлением встречал знакомые, за неполный год ставшие ему почти родными лица, однако не узнавал их. Они изменились, искажённые страхом и предвкушением скорой