Истукан - Евгений Всеволодович Рудашевский

расправы над отступниками. Барангайцы переминались с ноги на ногу, без толку ходили между хижинами, о чём-то переговаривались возле кухни. Воодушевлённые собственной силой и проницательностью их вождя-дато, не могли спокойно стоять на месте.

По сигналу Габриэля огни погасли. К сторожевой вышке под Обзорным плато шли молча и в полной темноте. Добрались до тына и долго ждали наставлений Самоедова. Нервно отсчитывали секунды, постукивая пальцами по заострённым кольям, выдавая глухую дробь ногами по земле, вынимая мачете из ножен и заталкивая их обратно.

Когда появился Михаил Аркадьевич, барангайцы стихли. Ничего исключительного Самоедов не сказал. Призвал к предельной осторожности, напомнил о коварстве отступников и предупредил о необходимости избежать кровопролития. Затем наказал барангайцам не шуметь в засаде и не позволять мнимой праздности себя убаюкать.

– Вспомните, что случилось, когда на своём посту уснул Адриан, – отчётливо произнёс Михаил Аркадьевич. – Он позволил врагу проявиться и почувствовать превосходство. Если потребуется, прикусите губу, сожмите кулаки так, чтобы хрустнули косточки. Пусть боль вас отрезвит. Главное, не теряйте бдительности. И ждите условленных сигналов.

Самоедов придумал дюжину сигналов свистком, бамбуковой флейтой, трещоткой, однако убедился, что люди в них путаются даже на учениях. В итоге ограничился пятью сигналами, отмечавшими основные этапы захвата Призрачной долины. Несколько дополнительных сигналов были предусмотрены для наблюдателей вроде Димы и Риты.

Когда Самоедов покончил с наставлениями, Габриэль вновь кратко напомнил барангайцам порученные им задачи. На мгновение под сторожевой вышкой образовалась толчея, но Дима успел ободряюще сжать руку Клэр. К своей позиции на Малом плато он отправился вместе с Ритой. Дочь Самоедова предпочла бы остаться с ним, но Дима не хотел рисковать и выслал её дальше, к Восточной стене. Часа через два им предстояло встретиться в Манговом саду. Тем временем Мануэль по договорённости с беглецами должен был завершить подготовку «Второго Спасителя» и вытащить его на пляж.

Дима затаился возле Сада тарамбуло и первое время действительно наблюдал за тропой, выводившей на Малое плато из Призрачной долины. Полная луна открывала обзор, и заметить фигуру са́мого юркого из людей Тёрнера не составило бы труда, однако Дима вскоре отвлёкся. Подумал, что его измена действительно ставит Барангай под удар. Что, если письмо от Альвареса и якобы запланированный трюк с отравленными бананами – обычная уловка? Что, если отступники, воспользовавшись отлучкой Димы, нанесут удар по лагерю, а следом расправятся с разрозненными группками ничего не подозревающих барангайцев? Что хуже: власть одержимого собственным величием Михаила Аркадьевича или торжество беспринципного Говарда? Дима тщетно заставлял мысли умолкнуть. До онемения прикусил нижнюю губу и беззвучно рассмеялся, подумав, что исполнил одно из дурацких наставлений Самоедова.

Дима извёлся, не зная, удалось ли французам и Рите занять позиции, смогут ли они вовремя их покинуть. Тревога за друзей становилась невыносимой. В голову лезли пугающие образы избитого, обезображенного Лорана, связанной Клэр и довольного, навалившегося на пленницу Мактангола. Филиппинец рисовался Диме ещё более злобным, мускулистым и громадным, чем он был на самом деле, а его дыхание представлялось непременно тухлым, вроде дыхания людоеда или свифтовского еху.

– Чего уж тут, – прошептал Дима, – подрисуй ему рога и копыта. И пусть у него высовывается длинный, рассечённый на кончике язык, с которого каплет густой яд.

Взглянув в сторону Призрачной долины и не заметив ни огоньков, ни подозрительных теней, Дима вдруг осознал, что утратил чувство времени. С той минуты, как они с Ритой расстались, могло в равной мере пройти и двадцать минут, и два часа.

– Плевать, – процедил Дима. – К чёрту!

Прихватив трость, он оставил наблюдательный пост. Что угодно, только не томиться на месте! Если явится раньше назначенного часа, подождёт Риту в Манговом саду, не велика беда. А ведь беглецы не придумали легенду на случай, если побег сорвётся. Мануэль не подготовит «Второго Спасителя» или подготовит, но план Клэр провалится и Тюремный риф останется непреодолимой преградой. Что они скажут Самоедову? Как объяснят свою отлучку? Ещё одна сейчас совершенно бесполезная мысль.

– Ох… Хватит!

Дима спускался по сыпучим уступам – их оголённый краснозём в лунном свете напоминал россыпь мягкого песка. Дважды поскальзывался на влажной растительности, хватался за колючие ветви кустов, сбивался с тропы, словно шёл по ней впервые. Добравшись до Мангового сада, успокоился. Почувствовал себя в обманчивой безопасности и затаился. Сорвал плод манго – расковырял его тонкую кожуру, раскрыл наподобие банана и обнажил сочную мякоть, однако есть не стал. Отбросил манго и, расхаживая между деревьями, старался сосредоточиться на тянущей боли в бедре. Вымотался после бессонных ночей и оглушающего напряжения первых минут на Малом плато. Мысли, запыхавшись, продолжали шуметь, но сделались неразборчивыми, смешались в утомительный фоновый гул.

Рита не появлялась, и Дима терзался, выискивая недочёты в скороспелом плане беглецов, пробовал на ходу просчитать последствия их неудачи. Вновь и вновь рисовал себе встречу с Михаилом Аркадьевичем. Видел себя и французов, упрятанных за прутья бамбуковой решётки. Видел усмешку Тёрнера и Мактангола, сидящих по соседству. Отличное решение Самоедова! Запереть их вместе, чтобы расправиться с беглецами без всякого суда.

– Не сходи с ума, – прошептал Дима. – Ты рано. Слишком рано. Подожди, Рита придёт.

Дима притулился под манговым деревом, очистил себе новый плод и надкусил его. Какой бы нежной ни была мякоть, проглотить её Дима не смог. Горло сузилось, задеревенело. Дима вновь вскочил на ноги. Обозлившись на себя, сильнее надавил на больную ногу. Затем собрал припасы, завёрнутые в пальмовые листы и закопанные в землю. Банановые лепёшки, бамбуковые бочонки с маринованным тунцом, сушёные манго и вяленая макрель. В бухте Спасения беглецов ждали два десятка свежих кокосов. Они утолят жажду в плаванье. Клэр говорила, что в худшем случае беглецы проведут в море четыре дня. Можно было ограничиться одними кокосами, но Дима настоял на полноценном запасе провизии. Стоит «Второму Спасителю» угодить в непогоду, и путешествие по Миндорскому проливу затянется. Под грозовым небом и в переменчивый ветер никакие градштоки и полярные звёзды не помогут Клэр сориентироваться, а значит, есть вероятность, что они, сами того не подозревая, поплывут прямёхонько на север и, прежде чем поймут ошибку, проведут в море по меньшей мере неделю. Маловероятный вариант, но его следовало учесть.

Не дождавшись Риты, Дима упаковал припасы. Затем засыпал тайник землёй. Напрасная предосторожность, но Дима брался за любую возможность отвлечь себя от мыслей. Перепачкался, расцарапал руки, а потом вздрогнул – увидел Риту.

– Ты рано, – сказала она.

– Зато всё готово.

– Хорошо.

Рита повела Диму к бухте Спасения. Ничем не выдавала волнения, будто они шли на обычную прогулку, чтобы полюбоваться восходом солнца или насладиться ночной свежестью тропического