Истукан - Евгений Всеволодович Рудашевский

Радуясь встрече, друзья обнялись и принялись наперебой рассказывать о ночном страхе и долгом пути к южной оконечности острова. Затем Дима и Рита перешли на Тюремный риф, а Клэр и Лоран проверили работу Мануэля.

Беглецы ждали послеобеденного прилива, развлекали себя праздными разговорами и надеждами на скорейшее возвращение в Большой мир. Лоран божился, что первым делом отправится в «Макдоналдс», Клэр обещала немедленно позвонить родным и друзьям в Ла-Сен-сюр-Мер, а Дима под общий смех достал из рюкзака свой главный талисман – упаковку от чипсов «Джек эн Джилл».

– Со вкусом сметаны и лука! Восемьдесят пять граммов истинного удовольствия! Вот что я сделаю. Наемся чипсов. Именно таких. На другие не посмотрю.

Рита единственная вспомнила главную цель их плаванья – сообщить береговой охране о других выживших пассажирах «Амок Лайта». Серьёзность её тона заставила беглецов притихнуть. Им ещё многое предстояло сделать.

Ожидание затягивалось. Беглецы, изредка обмениваясь ободряющими улыбками, насторожённо смотрели в глубь острова. Опасались преследования. Дима посмеивался над тем, что их побег превратился в череду томительных вахт. Лучше выматывать себя, работая вёслами или одолевая горные кручи.

От восхода прошло два или три часа, когда отлив прекратился. Вода в бухте Спасения успокоилась. Обнажившиеся отмели блестели на солнце, а вскоре начали неторопливо покрываться первыми накатами прилива. Клэр с облечением выдохнула – её расчёты оказались верными, однако до отплытия осталось по меньшей мере три часа, а люди Самоедова уже наверняка обнаружили исчезновение сразу нескольких дозорных, и Дима облегчения подруги не разделил. Сел на кормовую банку и закрыл глаза.

Следовало вздремнуть, но сон не шёл. Дима видел лишь пугающие образы назревавшего столкновения. Видел, как Михаил Аркадьевич удивляется, узнав, что от Димы не поступил сигнал «Всё чисто», отсылает Габриэля с Багвисом на разведку. Готовится свернуть операцию и занять позиции на берегу Тихой бухты, но узнаёт, что Дима пропал, а с ним пропали и Рита, и французы. Самоедов сообразит, что его обдурили, но едва ли поймёт, в чём дело. Или поймёт. Вспомнит слова Риты о её желании построить лодку. Тогда дело плохо. Но что он сделает? Тёрнер близко.

Дима уснул? Или продолжал наяву видеть картинки собственного воображения? Он не шевелился, чтобы не спугнуть их. Бесстрастно наблюдал, как Тёрнер, Мактангол и Роуз приходят для менового обмена. Как из-под земли выскакивают Маурисио и Эрнесто-младший, как обнажаются мачете. Слушал, как грозно кричит Габриэль и как ругается американец. Отступники не оказывают сопротивления, но их всё равно бьют. Самоедов торопится. Ему предстоит разобраться с неожиданным предательством. Он не может рисковать. Что, если беглецы в самом деле построили лодку? Что, если в эти секунды пытаются штурмовать Тюремный риф?

Дима знал, как поступит Самоедов, добравшись до беглецов. Просчитать его шаги было легко. Он объявит Диму и французов изменниками. Скажет, что они оставили позиции в надежде предупредить Тёрнера о готовящейся засаде, но тут вмешались отважные Габриэль и Багвис. Риту он, конечно, не тронет, однако угрозами и жестокостью заставит молчать, а позже объявит героем первой островной войны. Она предвосхитила измену, спасла барангайцев от поражения. И они начнут восхвалять дочь Самоедова, петь ей осанны. Устроят в её часть праздник. Будут до того уверенно говорить о героизме Риты, что со временем она в него уверует. Михаил Аркадьевич заставит дочь принять придуманную им легенду. В деталях всё могло сложиться иначе, но в общей картине Дима не сомневался. От него и французов Самоедов избавится.

Михаилу Аркадьевичу не удастся выслать за беглецами полноценный отряд. Барангайцы понадобятся ему в Призрачной долине.

Он ограничится одним человеком. Например, Габриэлем. И тот рванёт по тропе от Обзорного плато. К Малому плато. К Манговому саду. К бухте Спасения.

– Пора отчаливать! – вслух произнёс Дима.

– Рано, – с тревогой в голосе ответила Рита.

Остальные беглецы увидели те же образы, что и Дима, разделили с ним один общий сон и без объяснений поняли грозившую им опасность. Не сговариваясь, уставились на берег. Ждали, что в любой момент из кустов выбежит Габриэль. Беглецы попробуют защитить лодку, но что они противопоставят взбешённому филиппинцу? Возьмутся за мачете и начнут отбиваться? Едва ли. Дима не верил, что кто-либо из них, даже хорохорившийся Лоран, способен ранить и уж тем более убить человека. Их последней надеждой были промедление Габриэля и усиливавшийся прилив.

– Рано, – повторила Клэр в ответ на молчаливый вопрос Димы. – Нас снесёт к берегу.

И получасом позже она вновь сказала:

– Рано. Ещё чуть-чуть.

Прилив окреп. Недавно обнажившиеся мели скрылись под водой. Прибой шумел громче. Риф почти целиком спрятался под рыхлой пеной разбивающихся о него волн. «Второй Спаситель» покачнулся, будто и сам норовил скорее сорваться с места.

– Знаю, прозвучит глупо, – промолвила Клэр, – но давайте… Лучше ведь учитывать все возможности?

– О чём ты? – спросил Дима.

– Давайте вместе сосредоточимся на одном желании – уплыть с острова.

– А мы, по-твоему, о чём думаем?! – удивился Лоран.

– Ты думаешь о чизбургере. Дима – о чипсах. Рита, молодец, думает о спасателях. Но всё слишком размыто. Мы должны сконцентрироваться на простом и понятном желании здесь и сейчас вырваться в море, оторваться от берега.

– Кто-то уверовал в реликт эпохи материальных мыслей? – усмехнулся Дима.

– Я прошу…

– Ладно-ладно.

Дима поморщился, напоказ разделяя недоумение Лорана, а в мыслях истово повторяя: «Пожалуйста, отпусти нас. Чего тебе стоит? Махалинг Бато или как там тебя зовут на самом деле, умоляю, не держи нас. Отпусти. Мы вернёмся, обещаю. И привезём тебе много вкусных подношений». Дима согласился бы петь молитвы любому доступному божеству, разом принял бы крещение и… как посвящают в ислам и буддизм? Странно, никогда об этом не задумывался. Наверное, тоже как-нибудь крестят, только на свой манер. Окунают в воду, шепчут соответствующие мантры или… На берег из зарослей выпрыгнул Габриэль.

Никого не удивило, что из всех людей Самоедова появился именно он. Не было времени рассуждать о провидческих способностях беглецов, да и кому бы Михаил Аркадьевич доверился? Багвису? Тот был шустрым и верным, но слабым.

– Рано, – в отчаянии выдохнула Клэр.

Беглецам следовало переждать прилив на рифе и лишь по его окончании отправиться в плаванье. В этом и состоял план француженки. Она придумала, как одолеть приливно-отливные течения, нащупала единственный проходимый участок подводных скал и рассчитала наиболее удачный период для бегства – полнолуние, по счастливой случайности почти совпавшее с засадой Тёрнера. Однако сражения с Габриэлем она не предвидела. Филиппинец доплывёт до лодки, испортит парус – и всё.