Истукан - Евгений Всеволодович Рудашевский

– Рано, – чуть ли не плача, выдавила Клэр, когда Габриэль после минутного промедления ринулся в море.

– К чёрту! – отозвался Дима и принялся вываливать камни за борт.

Один валун, второй. Они с плеском падали со «Второго Спасителя», и он вздрагивал всем корпусом.

– Рано… – одними губами повторила Клэр.

Её никто не слушал. Лоран и Рита засуетились. Помогли Диме избавиться от балласта.

Габриэль приближался. Обнажённое мачете мешало ему плыть, однако расстояние до лодки неумолимо сокращалось. Ещё пять минут, и будет поздно.

Дима схватил Клэр за плечо. Почувствовал, что сдавил его слишком грубо. Не контролировал себя. Крикнул француженке:

– Пора!

Клэр смирилась. Ещё мгновение стояла неподвижно, затем ожила. Раздала вёсла беглецам и распределила их по банкам. На пару с Лораном подняла светло-серое бархатистое полотно паруса, закрепила его в нужном положении. Парус нехотя наполнился ветром. Проверив крепления, Клэр взялась за снасти, названия и назначения которых Дима не знал. Да и знать не хотел. Его интересовало лишь бамбуковое весло, вставленное в уключину и приподнятое над правым бортом. Он готовился вложить в греблю всю силу страха.

Беглецы, каждый на своей позиции, не оглядывались. И слышали, как совсем близко раздаются всплески от приближавшегося Габриэля.

– Давай!

Французы одновременно перерубили две первые чалки. Затем двойным ударом перерубили третью и бросились по местам.

«Второй Спаситель» дрогнул. Казалось, что течение одолеет его, понесёт обратно, навстречу вооружённому филиппинцу, прокля́тому берегу бухты и не отпускавшему из своих объятий острову. Но порыв ветра сильнее раздул парус. Днище застонало. И лодка продвинулась вперёд на несчастные полметра. Затем ещё на метр. И скрежет терзаемого дерева в ногах прекратился. «Второй Спаситель» соскочил с рифа.

– Начали! – скомандовала Клэр.

Две пары вёсел разом ударили по воде.

Ликование росло, разрывало грудь молчаливым криком. Не надо было оборачиваться, чтобы почувствовать, как легко и быстро лодка устремляется прочь от Тюремного рифа.

Они сумели. Они вырвались. Они сделали задуманное.

Прошло несколько минут, и Клэр призвала отложить вёсла.

Беглецы, запыхавшись, обливаясь потом, посмотрели назад. Увидели одинокую фигуру филиппинца. Он понуро стоял на подводной скале, очерчивавшей границы бухты Спасения. В его руках поблёскивало лезвие бесполезного мачете. И Габриэль отдалялся, уменьшался. Его лицо делалось неразличимым. Хотелось плясать и посылать филиппинцу воздушные поцелуи, дразнить его и передавать привет истукану, но Дима сдержался. Продолжал смотреть назад, пока фигура Габриэля не слилась с тёмной полосой прибрежной растительности.

Беглецам оставалось плыть строго на восток и надеяться, что «Второй Спаситель» в дальнейшем окажется таким же надёжным, как и в начале пути.

Глава тридцать первая

„Земля!”

– Лет десять назад рыбак с острова Палаван угодил в шторм, – рассказывал Дима, неторопливо лакомясь кокосово-банановой лепёшкой. – Он бросил якорь, чтобы переждать непогоду, а потом не смог его вытащить. В итоге нырнул за якорем и заметил неподалёку крупную морскую раковину. Обследовал её, вскрыл и достал жемчужину – самую большую из когда-либо найденных на планете. Стоимость жемчужины превышала сотню миллионов долларов. Рыбак простенький, бедненький. Не понял, что к чему, и положил находку себе под кровать. На счастье. Она пролежала там десять лет, пока по случайности не попалась на глаза более смышлёному соседу. Выходит, рыбак по собственной глупости обрёк семью на десять лет бедности, а мог бы пить «Дом Периньон» по утрам где-нибудь на Боракае.

– Правда? – с недоверием спросила Клэр.

– Правда. Читал в новостях перед прилётом в Манилу. Подумал, что это хороший знак.

– Понадеялся, что и вам с другом повезёт? – усмехнулся Лоран. – Вы доберётесь до «Нуэва Эспаньи» и поднимете сундуки с жемчугом?

– Сундуки. Но лучше без жемчуга.

– Почему?

– Он стареет, – опередив Диму, ответила Рита.

– Верно, – кивнул Дима. – Когда поднимешь его на поверхность, он скорее всего рассыплется в порошок. За жемчугом нужно ухаживать. Вот золото, серебро, бриллианты – пожалуйста, на такие сокровища я согласен.

Друзья долго обсуждали возможную добычу на затонувшем фрегате августинцев, заочно оценивая её сохранность, потом Клэр спросила:

– Чего вдруг ты вспомнил того рыбака?

– Да вот подумал… А если мы пошли по его стопам? Нашли сокровище, равных которому нет, и не уразумели собственную удачу. Упустили нечто важное, вроде его истинной стоимости.

– Ты это истукана называешь сокровищем?

– Ну да. Наш «драгоценный камень» Махалинг Бато.

– Нет уж, спасибо, – рассмеялась Клэр. – Как-нибудь обойдусь без истукана. Пусть лежит себе под кроватью. Тускнеет и рассыпается в порошок.

Дима пожал плечами, но спорить не стал. Удобнее устроился на средней палубе и постарался вздремнуть. Название палубам дала Рита, выделив отдельно носовую, среднюю и кормовую, разделённые банками, хотя в сущности они были частями одной общей палубы. Дочь Самоедова решила, что так проще принять тесноту неказистого судёнышка.

«Второй Спаситель» третьи сутки шёл под парусом, и остров Первородного древа превратился в блёклое воспоминание. Порой Диме казалось, что предыдущие десять или одиннадцать месяцев были сном, а беглецы от начала времён вчетвером качались на волнах Миндорского пролива, затерянные в круге неизменного, рябящегося от жары горизонта. Они ведь даже не могли с уверенностью сказать, что куда-то идут, – не было ни вех, ни ориентиров, способных обозначить пройденное расстояние или скорость их хода. Успокаивала только размытая полоса кильватера.

От солнца беглецы прятались под пальмовыми листьями. Берегли запас кокосовой воды и лишний раз к нему не обращались. Лежали, поджав ноги, в выемке носовой или средней палубы и развлекали друг друга краткими разговорами. На вахте стояли по очереди, но Дима частенько присоединялся к Клэр. Учился управлять «Вторым Спасителем», выспрашивал названия снастей и наслаждался близостью француженки, блеском её глаз, смело глядящих вперёд в надежде уловить первые признаки приближавшейся земли.

– Три дня, – в бесчисленный раз повторила Клэр. – Уже скоро.

Следом француженка принялась нахваливать своё детище. «Второй Спаситель» оправдал надежды на его ходкость и остойчивость. Рейковый парус почти не опадал. Сверху он крепился к бамбуковому рейку́, а нижние свободные концы обшитого полотнища из рыбьей кожи оттягивались капроновыми верёвками-шкотами. Мачту, закреплённую в корпусе и подбитую деревянными клиньями, фиксировали натянутые к бортам вантины – в первый день Дима часто задевал их головой – и верёвка, идущая от верхушки мачты к носу лодки. Постепенно Дима освоился с вахтами и не хуже Лорана, более привычного к подобным занятиям, выполнял поручения Клэр: взять круче к ветру или увалиться под ветер, ослабить одну оттяжку, фиксировавшую реёк, и подтянуть другую, вытравить левый шкот или выбрать правый.

Когда остров Первородного древа опустился за горизонт, «Второй Спаситель» лёг на