Истукан - Евгений Всеволодович Рудашевский

участи. И только мрак казался бесконечным, будто «Второй Спаситель» пересёк рубеж плоского мира, оставил солнце далеко позади и уходил в безбрежные воды ничем не наполненной бездны. Не шёл по морскому простору, а скользил по откосу вниз, готовясь крошечной песчинкой провалиться в раззявленную пасть истукана. Дима прислушивался к шелесту ветра, и его звуки складывались в умиротворяющий, обещающий покой напев:

– Наи-уку-лус-с… Наи-уку-лус-с…

Пробудившись в очередной раз, Дима увидел, что туман ослаб и пропускает лучи взошедшего солнца. Расстроился. Предпочёл бы раствориться в ночи и не обманываться живостью дневного света. Краем футболки протёр залепленные солью веки. С удивлением обнаружил, что в одиночестве лежит на носовой палубе. Не помнил, как и почему на неё перебрался. Заметил дремавшую за рулевым веслом Риту и спавших в обнимку на средней палубе Клэр и Лорана. Не знал, пропустил ли вахту или уже отсидел её. Не решился тревожить Риту расспросами. Сел, прижавшись спиной к носовой банке и глядя в неизменно пустую даль седьмого дня морского пути.

Дима закрывал глаза. Вздрагивал, когда голова заваливалась слишком глубоко и следом накренялось всё тело. Засыпал вновь. Видел сны, продолжавшие явь. В них туман делался кисейным, рвался на прозрачные лоскуты. За туманом проступала тёмная полоса горизонта. Горизонт приближался и становился более выраженным, насыщенным, пока наконец не превращался в различимую береговую полосу. Дима тянулся к сладкому миражу. Запрещал себе просыпаться, растягивал удовольствие. Всматривался в призрачную сушу. А потом услышал, как над ухом Клэр прошептала:

– Земля…

Дима не спал.

«Второй Спаситель» действительно плыл к видимой суше, не искажённой ни миражами, ни игрой света и теней.

– Земля… – вновь выдохнула Клэр, как и Дима, заподозрившая собственное зрение в обмане.

– Земля, – вторил ей Лоран.

Французы оба встали, из-за чего лодка ощутимо качнулась, попеременно шлёпнув о воду правым и левым поплавками.

Разрывая последние сомнения, Дима распростёр руки и, уподобившись героям своего книжного детства, в голос с жюль-верновскими Диком Сэндом, Пенкрофом и Жаком Паганелем закричал:

– Земля!

Глава тридцать вторая

Махалинг Бато

Рита заподозрила неладное. Не стала кричать и приплясывать на раскачивавшейся лодке, но и пугать беглецов не торопилась. Уступила Клэр рулевую банку, перешла на среднюю палубу к Лорану, с улыбкой приняла его порывистые поцелуи и торопливые объятия, а сама всматривалась в приближавшуюся сушу. Из-за тумана сказать о ней пока удавалось немного.

Это был заострённый мыс большого острова или самостоятельный скалистый островок без видимых заливов. Его мористая сторона вздымалась неприступной стеной, поросшей лохмотьями редкой растительности и приютившей крикливых птиц. Вершина стены едва просматривалась и, судя по всему, была увенчана низкорослыми деревцами, достаточно жилистыми и кряжистыми, чтобы стоять под напором лихих ветров.

По команде Клэр беглецы опустили парус. Лоран, напевая «О мой корабль», возился с бегучим такелажем, а Дима присматривал за кренившимся рейко́м. Ничто не напоминало о недавнем бессилии беглецов, но их оживление выдавало нервозность. Они не могли усидеть на банках, вскакивали, обменивались шутками. Обрадовались, когда Клэр попросила их взяться за вёсла. Француженка опасалась наткнуться на рифы или отмели, поэтому вела лодку с удвоенной осторожностью.

«Второй Спаситель», пользуясь глубиной прибрежных вод и слабостью отливного течения, приблизился к скале и свернул налево, пошёл вдоль неё боком. Беглецы до того порывисто прильнули к правому борту, что лодка дала ощутимый крен, а правый поплавок значительно ушёл под воду. Клэр, смеясь, призвала друзей проявить терпение.

Вскоре стало очевидно, что «Второй Спаситель» добрался до острова, стоявшего в море одинокой кручей. При должном старании Рита могла вскарабкаться на его вершину, однако этого не потребовалось. Лодка обогнула кручу, и впереди показались два совсем уж крохотных островка, а за ними – внушительный отрезок полноценной суши. Его леса и горные кряжи темнели за поволокой влажного воздуха, налево и направо терялись в дымке, представлялись Диме и французам обетованной землёй. Они крутили головой, беспокойно переговаривались. Ждали, что с минуты на минуту заметят рыбацкие или туристические лодки, разглядят надувные матрасы и пляжные топчаны. Готовились рёвом голосов привлечь к себе внимание, не дожидаясь, пока нос «Второго Спасителя» упрётся в белевшую полосу песчаного пляжа. Верили в успех затянувшегося плаванья. Обманулись триумфом. Потому что прежде не видели остров Первородного древа со стороны Барьерных островов.

Клэр и Лоран, конечно, плавали до Чаячьего мола. Собирали там гнёзда стрижей-саланганов. Гнёзда белоснежными корзиночками лепились по отвесам расщелины, формой напоминали берёзовую чагу и были целиком отлиты из густой птичьей слюны. Мама варила из них прекрасный суп. Любимое блюдо папы наравне с паштетом из стрижиной печени. Но дальше первого Барьерного острова французы, в отличие от Риты, не забирались. Они и Чаячий мол сейчас не признали. Не захотели признавать. Не понимали, как могло случиться, что семь дней пути привели их обратно, к месту, от которого они сбежали.

Первой присмирела Клэр. Следом опомнился Лоран. Дима последним сообразил, что именно произошло, и тяжело сел на носовую банку. Ужаснувшись собственному положению, беглецы затихли. Не произнесли ни слова, пока Клэр вела их к южной стороне Чаячьего мола – направляла «Второго Спасителя» в тесную бухту, свободную от скальных выступов и значимых препятствий. Когда барангайцы ещё не признали плаванье в Большой мир преступным, Клэр рассчитывала построить лодку именно здесь. Трудности с доставкой необходимых материалов оправдывались лёгкостью выхода из бухты, не отгороженной рифами, а в дни высокого прилива становившейся полноводным заливом.

«Второй Спаситель» скользнул по песчаной отмели и остановился. Беглецы продолжали сидеть на местах. Ошеломлённые, не могли прийти в себя, а Рита почувствовала неожиданное облегчение. Вернулась домой. В свой единственный настоящий дом. Знала, что не станет в нём задерживаться, непременно рискнёт вновь выйти в плаванье, но воспользовалась мгновением тишины и вдохнула ароматные испарения острова Первородного древа, отделённого от Чаячьего мола километровым проливом.

Клэр выпрыгнула из лодки. Причалила «Второго Спасителя» верёвкой из кокосового волокна. Попросила остальных подтолкнуть его к узенькой полоске пляжа. Натянула чалку, рывком проверила её надёжность. Растерянная, опустилась на песок. Обхватив колени руками, заплакала. Дима и Лоран уныло ходили в стороне. Рита хотела утешить француженку, но предпочла оставить её одну и отправилась напрямик через каменистые увалы Чаячьего мола.

Островок в длину едва достигал четырёхсот метров, а в ширину и того меньше – двухсот. Обойти его по кромке не удалось бы из-за обрывистых утёсов, но Рита хорошо знала тропинку, шедшую между твёрдыми породами красноватого, с серебристыми прожилками гранита и выводившую из безымянной бухты к северной оконечности Чаячьего мола. Перевалить низенький хребет островка было несложно, лишь на его