Да здравствует Королева эльфов! - Дж. М. Кёрл

– Не смейте губить мои рододендроны! – раздался крик Весстана, и он, шатаясь, вышел из домика, тяжело вздохнув. – Сборище дикарей – вот вы кто!

Лейф виновато развел руками, а Ганнер, ловко перемахнув через благоухающие кусты, поправил черную повязку на пустой глазнице. Тэйн так и не выяснил, как именно Ганнер лишился глаза. Каждый раз, когда его спрашивали, тот выдумывал новую, совершенно неправдоподобную историю.

Было приятно вновь увидеть знакомые лица. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как он сражался с ними плечом к плечу в Дунафелле. Хотя Тэйн никогда не сомневался в преданности Воронов, недавние события – предательство отца и покушение на его собственную жизнь, – несомненно, стали серьезным испытанием для их верности. Тэйн поднял руку в знак приветствия. Приблизившись к нему, оба воина опустились на одно колено. Неподалеку, на дорожке, сложив руки на груди, ожидала их таинственная спутница.

– Верховный Король.

– Верховный Принц.

Они переглянулись в замешательстве.

– Он наш законный Верховный Король, болван, – произнес Лейф. – Его короновали, а значит, так оно и есть.

– Я не хотел проявить неуважение. Я лишь подумал…

Загорелые щеки Ганнера вспыхнули, и он тихо выругался.

– Лейф. Ганнер. Мои Вороны, встаньте. – Тэйн похлопал каждого по плечу. Оба поднялись с радостными улыбками. – Пока мой отец не свергнут, споры о том, кто из нас Верховный Король, не утихнут. – Тэйн прокашлялся, не зная, как продолжить разговор. Готовы ли они пойти войной на Тенэйбрис и своих бывших соратников – своих братьев по оружию? – Как вам, вероятно, известно, я пытался убить отца, чтобы занять его место. Наши законы гласят…

Лейф усмехнулся, и у уголков его глаз собрались морщинки, подчеркивая татуировки в виде полумесяцев. Он схватил Тэйна за руку и сгреб в грубоватые объятия.

– Мы последуем за вами в любую битву, против любого врага, Тэйн.

Его раскатистый говор звучал гуще, чем обычно. Тяжелая ладонь с силой опустилась на спину Тэйна, вышибая из легких воздух. От удара по позвоночнику прострелила боль. Он поморщился, но смолчал. Создатель, да заживет ли когда-нибудь эта рана? Он не знал, мешал ли телу исцелиться драконий яд, или же само ранение было слишком тяжелым.

– О, простите, сир.

Лейф отстранился, но, ухватив Тэйна за плечи, удержал его на расстоянии вытянутой руки.

– Вы ранены?

– Пустяки. Мне уже лучше.

Голубые глаза Лейфа, так ярко сиявшие на фоне его бронзовой кожи, метнулись к Ганнеру.

– В письме не были упомянуты ранения. Было сказано лишь, что мы станем целью для Тенэйбриса и должны затаиться. Вороны готовы встать рядом с вами, чего бы это ни стоило. Мы будем биться, чтобы остановить Черного Мага и вернуть вас на трон, даже если для этого придется сразиться с самим королем Тенэйбрисом.

В груди Тэйна разлилось тепло. Создатель, как же хорошо было знать, что он не один в этой борьбе. Но битва с Тенэйбрисом подождет, пока Тэйн не сможет снова как следует владеть мечом.

– Я глубоко признателен за вашу преданность, но кто же ваша спутница?

– А. – Лейф скрестил руки на груди и уступил дорогу женщине. – Она сама изъявила желание присоединиться к нам. Мы встретили ее по пути сюда.

– И кто же она?

Женщина откинула капюшон, и у Тэйна тотчас перехватило дыхание. Он хорошо знал это лицо, хоть и видел лишь однажды.

– Эвалин, полагаю.

– Ты, – с упреком выпалила она.

Тэйн не смог сдержать усмешки.

– Я.

– Так это был ты в той таверне. Мне следовало догадаться. – Ее карие глаза скользнули по фигуре Тэйна и снова вернулись к его лицу. – Ты, безусловно, сильно вырос с тех пор, как был мальчишкой.

– Полагаю, так и есть.

– И что теперь, м-м? В письме сказано, что ты поссорился с отцом из-за нее. Что ты и вправду ее любишь. В это верится с трудом, но единственная причина, по которой я не воспользуюсь твоим ранением и не прикончу тебя на месте, – это то, что мне нужна твоя помощь, чтобы вернуть ее. И если ты ее любишь, то поможешь. А потом она вернется домой со мной. Ты уже натворил достаточно бед.

Лейф и Тэйн обменялись настороженными взглядами. Тэйн глубоко вдохнул, надеясь унять подступающее напряжение. Он ожидал чего-то подобного после того, как увез Лэйолу против ее воли.

– Моя любовь к ней искренна, и решение о том, с кем она уйдет домой, останется за ней.

Эвалин презрительно фыркнула:

– Значит, ты вдруг решил предоставить ей выбор? Больше не собираешься удерживать ее силой? Использовать?

Теперь Тэйн понял, в кого Лэйола такая своевольная. Он словно вернулся в прошлое, к тем самым спорам, что они вели в самом начале.

– Я сказал, что люблю ее. С чего вы взяли, будто я стану ее использовать? – резко бросил он, и жгучая боль в животе вновь дала о себе знать. – Как только я все объяснил, она была вольна уйти в любой миг.

– И ты ждешь, что я тебе поверю? После того как твои солдаты держали меня в плену, угрожали мне и не оставили ей иного выбора, кроме как пойти с тобой? – Эвалин вскинула руку и ткнула в него скрюченным пальцем. – Если ты пытался принудить ее…

– Вы переходите черту, Эвалин. – Тэйн попытался сдержать рычание, но не смог. – Я бы никогда так не поступил. Никогда. И в тот день у меня не было выбора, кроме как забрать ее. Брачные чары обратили бы нас в бледных. Узнав об этом, она пыталась найти выход, как и я.

Брови Эвалин удивленно поползли вверх.

– Последствия незавершенной магической связи… – протянула она, перекатывая между пальцами ягоду на своем веревочном ожерелье.

Маг Весстан шагнул вперед, заслоняя собой Тэйна. Его дрожащая рука скользнула по седой бороде, доходившей до пояса.

– Сегодня первый день за целый месяц, когда он может ходить, не падая. Я понимаю ваше негодование, но всем нам сейчас нелегко.

Тэйн резко обернулся, его взгляд горел негодованием. Ему не требовалось сочувствие ни от Лейфа, ни от Ганнера, ни от Эвалин. К тому же у них была миссия, которую необходимо было выполнить.

Лейф несколько раз моргнул:

– Вы, сир?

– Увы.

Ганнер скрестил руки на груди.

– Последние недели до нас доходили самые разные слухи. Одни говорили, что вас убил Брунард, потом ваш отец объявил, что вы будете казнены за измену. Стража донесла, что Пайпер и Фэннан в темнице. Остальные же затаились, как только Тенэйбрис начал убивать Воронов прямо на улицах, обвинив их в мятеже. – Голос Ганнера звучал с тем же густым акцентом, что и