Да здравствует Королева эльфов! - Дж. М. Кёрл

Дрожа всем своим маленьким тельцем, Тиф вцепилась в него, вонзая острые ногти в предплечье.

– У меня кружится голова.

– Прочь! – крикнул Тэйн лисе и топнул ногой.

Маленький пушистый зверек развернулся и скользнул обратно в тени, пока совсем не исчез.

Тяжело дыша, Тэйн произнес:

– Тифапайн, сколько раз я говорил тебе не ходить в лес одной?

Выпятив нижнюю губу, она всхлипнула:

– Ты велел мне оставаться на поляне, потому что в лесу опасно. Но я проголодалась, а ягоды росли совсем рядом, у самой кромки деревьев. Большие, сочные, красные. Я ела их несколько дней. А потом пришла эта здоровенная злая лиса и все испортила.

Погоня за Тиф и колдовство отняли у Тэйна все силы, и боль в животе вспыхнула с новой, жгучей, пульсирующей силой. Покачав головой, он прерывисто вздохнул и побрел обратно к хижине. Та самая синяя сойка, что он видел ранее, камнем слетела с небес прямо перед ним и принялась отчаянно щебетать. Брови Тэйна поползли вверх, когда Тифапайн, понимающе кивнув, прижала ладонь ко рту. Что же эта птаха могла ей поведать? Он до сих пор не мог привыкнуть к тому, что она способна разговаривать с птицами.

– Нет! – донеслось сквозь ее пальцы, и она опустила руку. – Ты серьезно?

Тэйн переводил взгляд с синей сойки на Тифу:

– Что?

Птица продолжала неистово чирикать, а Тифапайн лишь загадочно повторяла свои «нет» и «о Создатель». Терпение Тэйна было на исходе, но тут сойка наконец упорхнула прочь. Вздохнув, он стиснул зубы и хмуро посмотрел на Тифапайн.

– Ах, я вечно забываю, что ты не понимаешь птичий щебет. – Она прочистила горло. – Сойка сказала, что Лэйолу забрали из башни и что в замке теперь хозяйничает дракониха, а с ней еще какой-то бледный по имени Мат-а-вис.

– Кис, – поправил Тэйн.

– Кис, говоришь? – Тиф удивленно вскинула брови. – Ты помолвлен с Лэйолой, но, полагаю, можешь позволить себе такую игривость в мой адрес.

– Матэйкис, – Тэйн закатил глаза. – Его зовут Матэйкис.

– О, – протянула она, заливаясь румянцем. – Ясно. Клянусь, я уже слышала это имя. Звучит зловеще. Мы его знаем?

Тэйн прикрыл глаза и потер переносицу.

– Ах да, ты ведь в курсе, что ее не кормят? Я тебе говорила? – Ее и без того румяные щеки вспыхнули еще ярче, а на губах появилась виноватая улыбка.

Тэйн опустил Тиф на землю и сжал кулаки так, что ногти впились в мозолистые ладони.

– Нет, эту важнейшую подробность ты упомянуть забыла, – огрызнулся Тэйн. Он зашагал еще быстрее, не обращая внимания на пульсирующую боль, а в голове у него все смешалось. Он должен добраться до нее. Сейчас же. – И как, вечно болтая без умолку, ты умудрилась об этом не рассказать? Ты готова без конца трещать о том, как свалилась с дерева, пытаясь стащить птичье яйцо, но о голодающей Лэйоле – ни слова.

Эта гномка была просто невыносима. Может, стоило позвать обратно ту лису?..

Тиф нахмурилась и побежала рядом, чтобы не отставать.

– Ну, во-первых, это была не просто птица, а Калладиранская пересмешница, а я их ненавижу. Они злющие – одна как-то раз пыталась выклевать мне глаз. Годятся они только на яичницу к завтраку. Больше всего мне нравятся голубые сойки и воробьи. А вот вороны, честно говоря, меня немного пугают. И я узнала об ужасном положении Лэйолы всего пять дней назад. Да и не смог бы ты тогда встать с постели, чтобы пойти ей на помощь. Я подумала, что тебе сперва нужно исцелиться, иначе ты бы ушел, не оправившись от ран. Поверь, хранить эту тайну было тяжело. Я никогда не была сильна в хранении тайн, особенно от моего Верховного Короля.

Если она не прекратит болтать… Тэйн застонал:

– Я мог бы найти способ послать ей еду. А теперь, когда от меня неделями нет ни весточки, она, верно, думает, что я ее бросил или погиб.

Он с таким трудом добился ее доверия. Кто знает, что теперь творится у нее в голове.

Тиф взглянула на него снизу вверх, ее подбородок дрожал:

– Очень надеюсь, что она не думает, будто ты ее покинул. Моя бедная Лэйола, замерзшая, голодная и отчаявшаяся. Птицы говорят, она много плачет. Мне следовало пойти с ней, но этот проклятый портал затянул и меня, когда поглотил тебя. Я ведь была рядом, как раз лезла в свою суму за целебными листьями.

Гномка вздохнула:

– Я пыталась отправить ей мешочек ягод, но моих почтовых птиц одну за другой сбивают. Старина Блю – мой последний солдат. Никто из остальных не рискует подлетать близко даже ради разведки.

– Почему ты оказалась рядом, когда меня затянуло в портал?

Не то чтобы гномка была ему совсем неприятна, но возиться с ней – все равно что нянчиться с ребенком. Обуза, которая сейчас ему совсем ни к чему.

– Я же сказала: доставала целебные листья.

– Я о том, как ты нас догнала? Ты же медлительная, как улитка.

– Ну, это грубо. – Она откинула каштановые кудри за плечо. – Как бы то ни было, когда Лэйола крикнула «бегите», я и побежала за вами. Разумеется, она хотела, чтобы я была с ней. Когда ты оставил Фантома и скрылся в лесу, я взобралась на коня, и мы последовали за тобой. Бедная лошадка, интересно, где он теперь.

Крепко прижав ладонь к ране, Тэйн осторожно наклонился, чтобы поднять свой посох. Тифапайн была права. Он не готов к штурму замка, но выбора нет. Кто знает, что Матэйкис и Варлетт могут сделать с Лэйолой. Отец морил ее голодом почти четыре недели? Словно этого было мало. Опираясь на посох, Тэйн направился к Весстану. Его сапоги тихо шуршали в густой траве, и он отмахнулся от пчелы, прожужжавшей у самого уха. Нужно переодеться, вооружиться и собрать небольшую сумку с припасами. Миновав Весстана, он толкнул белую дверь домика.

– Мой отец забрал Лэйолу из башни. Матэйкис и Варлетт там. Я должен идти.

С такой быстротой и силой, какой Тэйн не видел у Весстана уже много лет, старый маг вскочил и устремился за ним.

– Ты не в том состоянии. Тебя убьют, и какая от тебя тогда будет польза? Ей? И хоть кому-то из нас?

Тэйн прислонил посох к стене и оставил его. Навсегда. Боль, что терзала его изнутри, была сильна, но он уже свыкся с ней. Даже целебные листья и мази не могли унять