Познание абсолюта в средневековом арабо-мусульманском рационализме - Валерий Семенович Хазиев

здоров и духовно, и физически. Интересная мысль! Хотя и не бесспорная. Ас-Сухраварди, правда, говорит скорее о здоровых органах чувств. Сенсуализм Шихаб ад-Дина Йахъи ас-Сухраварди виден в следующих его словах: «Звук никак нельзя определить. Простейшие чувственные восприятия (махсусат) вообще неопределимы. Ведь определения должны восходить к таким причинно обусловленным следствиям (ма‘лулат), которые не нуждались бы в определении (иначе мы имели бы бесконечную цепь). Итак, они восходят [к ним]; но нет ничего более явного, к чему они могли бы восходить, чем чувственные восприятия (ведь все наше знание выведено из чувственно воспринимаемого), ибо они врожденны и в принципе неопределимы <…> Все простые чувственно воспринимаемые и видимые вещи не имеют частей, и нет ничего более явного, чем они. С их помощью определяются вещи, составленные из них. Истинность звука поэтому в принципе нельзя определить для того, кто не имеет органа слуха, или [истинность] света – для того, кто лишен зрения. Как бы ни определяли их, все равно истинности света или звука такой человек не узнает. Ведь нет такого единого органа чувств, которым бы можно было определить то, что постигается другими органами в их особенности. А тому, кто обладает органом слуха или зрения, не нужно определять, что такое свет или звук. Итак, звук есть нечто простое. Его форма в уме такова же, как форма в чувстве, ничем не отличаясь. А его истинность сводится к тому, что он – звук»[37].

Чувственное и логическое познание не отменяет обращения к иррациональным способам познания, не отменяет признания их роли и значимости. Ас-Сухраварди также считает, что абсолютную истину можно постичь лишь в состоянии озарения (ишрак). У ас-Сухраварди ишрак можно считать последней точкой на пути к абсолютной истине, или истине Абсолюта. В озарении и через озарение приходит «осиянность» абсолютным светом, светом «Абсолюта всех абсолютов». Лишь тогда человек достигает святости, вечного и райского бессмертия индивидуальной души.

Мировой свет – это свет Аллаха. Душа человека – свет, падший в мир тьмы. Здесь свет явно ущербный, несовершенный. Если человек отдаляется от деятельного Разума, он на пути к абсолютной тьме, то есть к небытию света. Напомним: небытие есть потеря онтологического статуса относительной истинности какого-либо состояния вещи, но не превращение в ничто. Даже в полной (абсолютной) темноте душа человека продолжает быть чем-то, она есть нечто, ибо Аллах (Абсолют) милостив. Интересно, что абсолютная ложь продолжает свое существование в пределах абсолютной истины, ибо мир един и Бог один!

Озарение иррационально. Свет озарения (абсолютно истинное знание) не требует удостоверения (тасдик). Нет опосредования: свет озарения – вспышка, не требующая никаких заверений и доказательств.

Когда вещь и знания о ней достигают высшей (абсолютной) гармонии, наступает «успокоение». Эта мысль присуща практически всем течениям средневековой исламской мысли. Успокоение – это законченная стабильность абсолютной истины, или истинности Абсолюта. Истина находится в состоянии ясной уверенности в подлинности самой себя. Тут нет места «замешательству», различению порядка и хаоса, нет место разного рода флуктуациям. Нет места ни растерянности (хайра), ни замешательству, ни неуверенности. Гегель сказал бы, что Абсолютный дух вернулся к себе, пройдя путь от абсолютной абстрактности до абсолютной конкретности. Успокоение не требует больше никакого движения.

Наиболее ярко противопоставление «успокоения» и «замешательства» демонстрируют суфийские учения. И здесь тема абсолюта тесно переплетена с темой истинности (подлинности) и ложности вещей и знаний. Но необходимо отметить, чтобы не было путаницы, что истина трактуется как «замешательство», а не как «успокоение». Это, безусловно, требует пояснения. Суфии считают, как мы видели выше в исмаилизме, что познание есть выявление скрытого. Но в суфизме скрытое не противоположность явного, а как бы всегда «сидит» внутри явного. В наших терминах скрытое и явное – это свойства одной и той же вещи. Если интерпретировать эту позицию в наших терминах, то без особой натяжки можно считать, что «скрытое» – это умопостигаемые сущностные признаки вещи, а «явное» – это внешние, доступные эмпирическому и чувственному познанию признаки. И поэтому истина как «проявление» (таджаллин) скрытого есть соответствие сущности существованию вещи. Доминирование сущностных признаков над признаками существования, когда первые причинно и телеологически (по цели) обусловливают вторые. Таджаллин – явление неоднозначное. Проявление скрытого есть и процесс познания, и полученное новое знание, и критерий истинности этого процесса и этого знания. Такая многослойность и такой полисмысловой характер создают для исследователей целый ряд трудностей. На некоторые из них мы обратим внимание ниже. Восток не просто «дело тонкое». Тонкость эта выражается прежде всего в фантастических узорах мышления в философской метафизике и богословии, в онтологии и гносеологии, в аксиологии и этике, в социологии и антропологии, в науке и искусстве, в логике и психологии, в математике и физике и т. д. Во всем, чего бы ни касалось восточное мышление, мы обнаруживаем тонкие переходы и массу невообразимо многообразных нюансов. Поэтому в какие бы дебри отдельного учения мы ни забрели, можем найти неожиданные совпадения с другими учениями. За примерами не надо ходить далеко. Но чтобы не перегружать исследование примерами, вспомним лишь те случаи, которые рассмотрели выше. У Ибн Сины и ас-Сухраварди можно найти такие же мысли, как у философа-суфия Ибн Араби: о том, что познание истины может быть логическим (рациональным, интеллектуальным), что вовсе не исключает возможность инсайда (непосредственного видения истины) в форме озарения или пророческих знаний. Иррациональная интуиция у них – почти неразрывная и необходимая часть логического постижения истины и получения новых знаний. У этих ученых можно встретить высказывания, из которых следует, что по своей достоверности математические и иные знания, полученные логическим путем, ничуть не уступают в достоверности знаниям озарения или знаниям пророческим. И интуитивные знания могут непосредственно свидетельствовать о причинах бытия вещи и о ее свойствах и функциях. Интуитивное видение (мушахад) ведет познание от явленности к сокрытости. Еще раз напомним, что в суфизме явленность и сокрытость – не отдельные, противостоящие полюса вещи, а «всё в одном». Они «утоплены» один в другом в одной и той же вещи. Сокрытость проявляется как истина. Следовательно, проявление есть процесс «истинизации» вещи, процесс прогрессивного развития отдельной, индивидуальной вещи в пределах видовых норм, т. е. в масштабах ближайшего абсолюта. Проявление есть развитие вещи до своего «пика», когда признаки ее существования полностью будут совпадать с сущностью, а сущность отдельной вещи будет совпадать с сущностью вида (множества однородных предметов). Суфийское «проявление» есть процесс реализации в отдельной вещи ее «всеобщего» (всеобщей природы) до идеального (абсолютного, совершенного, полностью, целиком и всесторонне развитого) вида. И у суфиев мы видим те же основные идеи об абсолютной истине, или истине