О чем молчали березы - Надежда Владимировна Смаглий

– Ничего я не жарил, – мельком глянул на него дед и, обильно поливая вареники сметаной, добавил: – Такие вареники на кисляке заводят, потом на пару варят, а едят со сметанкой. Тесто как пух, просто тает во рту. Я их часто леплю. Наивкуснейшие! Летом – с клубникой или вишней, а зимой – с творогом или с картошкой да лучком жареным. Скоро поспеют ягоды, налепим.

Лёнька положил парочку на тарелку и рассмеялся.

– Полная! Круто!

После завтрака дед куда-то ушёл, а Лёнька отправился в сад. Долго сидел на качелях, потом решил немного размяться: нашёл в сарае тяпку и начал полоть заросший травой участок. Работалось легко и даже с удовольствием. Вскоре солнце стало припекать, и он зашвырнул тяпку в траву.

«Что бы ещё поделать? Скукота!» – оглядываясь, думал Лёнька.

Отчего-то снова вспомнилось, как они всем классом ходили на дамбу. Было шумно и весело. Класс у них очень дружный. Если бы не его выходка с купанием в ледяной воде… Он опять представил, как выглядел в глазах одноклассников, а особенно в глазах Милочки, когда удирал в кусты, демонстрируя прыщавую спину. Стыдоба!

Может, врач сказал правду, и от солнечных лучей наконец-то исчезнут дурацкие прыщи, так внезапно оккупировавшие его спину, грудь и даже лицо?

«Надо позагорать», – решил Лёнька и помчался в дом. Стянул с дивана покрывало и, выбрав во дворе солнечное местечко, развалился.

Лёнька лежал и вспоминал, как в прошлом году целых две недели жарился под палящим солнцем Хургады. Тогда он был чёрным, как головешка. А в этом году отец сначала отказался от поездки, о которой Лёнька так мечтал, потом запичкал всем, что считал полезным для ослабленного детского организма. Больше всего рыбьим жиром. Гадость редкостная! А затем отправил в деревню… Загорай здесь теперь два месяца.

Лёнька мысленно перечислял все неприятности, ожидая, что на него нахлынет привычная злость на отца за испорченные каникулы, но с удивлением понял, что прежней злости нет. Солнце припекало спину, шелковистая трава приятно щекотала ноги, над ним порхали бабочки и гудели пчёлы – здорово же! Он расслабился и перевернулся на живот.

Но загорать не получилось… Через минуту он подскочил как ошпаренный и уставился на покрывало – по нему ползли полчища муравьёв!

Лёнька чертыхнулся и хотел перейти в другое место, но тут вернулся дед и заворчал:

– Лёнька, сгоришь же, иди в дом. И зачем ты хорошее покрывало взял, есть же старые. А тяпку чего бросил посреди огорода? Убирать надо за собой!

– Я не знаю, где старое покрывало. А тяпкой я, вообще-то, полол.

– Полол он, завтра после тебя вся трава встанет. Полоть тоже надо уметь, – всё ворчал дед.

Лёнька так удивился, что даже не обиделся. Это совсем непохоже было на деда, и он спросил:

– Ты куда ходил? И чего такой злой?

– Нормальный я. Ходил по делам. А ты чего дома? Вроде на полигон собирался с ребятами.

– Мы после обеда собирались, за мной пацаны зайдут, – отмахнулся Лёнька, подобрал тяпку и отнёс в сарай.

Потом помог начистить на обед картошки и ушёл в свою комнату. Дед занялся готовкой.

На кухне что-то стучало, гремело и падало, потом потянуло гарью. Лёнька удивился. В отличие от отца дед готовил хорошо. Что сейчас случилось?

Он вернулся на кухню. На плите стояла сковорода с явно подгоревшим мясом. Почищенная картошка была нетронута. Дед растерянно махнул рукой и пробормотал:

– Поешь вчерашний борщ. Что-то я сегодня как стряпуха-неудачница. Полежу немного.

Лёнька вытащил из холодильника кастрюлю и поставил на плиту. После обеда заглянул в спальню – дед лежал лицом к стене. Видимо, спал.

Оставив записку, он решил пойти навстречу близнецам, но только вышел за калитку, как те появились на дороге. Все вместе они направились к Бунтарю.

– Попытка номер два. Надеюсь, сегодня в хозяйстве у бабы Мани не ожидается прибавления? – усмехнулся Севка, шагая широко, специально загребая кедами и пыля на всю улицу.

Часть 3

Бунтарь, видимо, давно сидел на лавочке. Растрёпанная копна чёрных волос и исчерченная вокруг земля говорили о том, что настроение у него хуже некуда. Мельком глянув на ребят, он откинул палку и хмуро спросил:

– Чего так поздно?

Севка сразу вскинулся:

– Как это поздно? Вчера договорились – после обеда! Мы после и пришли, а если кое-кто рано обедает, то другой кое-кто не виноват. Сейчас всего два часа.

Бунтарь оглядел ребят и раздражённо сказал:

– Всего два часа! А вы чего припёрлись без инструмента? Куда собрались – на дискач в сельский клуб или на раскопки? Я снова должен лопаты для вас тянуть? Кто в прошлый раз сломал черенок, а в позапрошлый погнул лопату? А отвечать за всё мне.

– Бунтарь, ты с дуба рухнул? – заступился за брата Денис. – Сам же сколько раз повторял, что у вас этого добра завались и дом с краю. Что нечего таскаться по деревне с лопатами и привлекать внимание. Теперь-то что не так? Не хочешь идти, так и скажи.

– Вот именно! Мы и сами пойдём, и нечего тут командовать! – крикнул Севка.

Но Бунтаря уже понесло. Он подскочил с лавки и тоже закричал:

– Да! Говорил в прошлом году! Только тогда все молчали, а в этом вся деревня знает, что мы бегаем копать на полигон и в рощу. А теперь, наверное, думают, что и в бор мотаемся, а там – мины! Кстати, бабуля к вашей матери в гости наведывалась, так что ждите: скоро закроют. Было такое? Было! Снова будем, как прошлый год, каждый в своём дворе маяться. А всё благодаря некоторым. Язык за зубами надо держать, а не болтать, как девчонки на перемене. Нафиг так делать?

– Ты на кого намекаешь? – нахмурился Севка и направился к Бунтарю. – Я не умею молчать или брат? – Он угрожающе сжал кулаки. – Говори, да не заговаривайся! За такое можно и по тыкве настучать.

– Себе постучи!

– Я постучу кому хочешь, а вот ты попробуй! Или слабо?

– Ты меня на слабо не бери! И вообще, откуда я знаю, кто из вас болтает, может, и городской. – Бунтарь кивнул на Лёньку, изумлённо слушающего перепалку, готовую вот-вот перейти в драку. – Петька знает, что мы нашли немецкий бинокль, и запросто разнесёт по всей деревне. Если уже не разнёс! Как, по-твоему, это называется? Забыл, как ваша мать кричала на всю улицу, чтобы не смели в сосновом бору копаться? – Бунтарь уставился на Севку.

Тот разжал кулаки и оглянулся на брата.

– Ты о чём вчера говорил с Петькой?

– Да ты