Познание абсолюта в средневековом арабо-мусульманском рационализме - Валерий Семенович Хазиев

логические) играют роль Абсолюта для нравственности человека. Истинные знания определяют подлинность нравственных чувств, мыслей, слов и поступков. Для мутазилитов знание есть целительный источник. Стремительный взлет по ступенькам относительных абсолютов есть путь к святости, к вечной райской жизни. Запад бежит от субъекта к внешнему миру, открывая новые и новые горизонты неизведанных просторов, и в философии космизма пытается ответить на вопрос: «А что же будет, когда человек узнает в мироздании (тварном мире) все до последней молекулы, последнего атома, последней частицы? Что будет, когда человек овладеет всеми тайнами мироустройства?» Представители философии космизма (Тьяр де Шарден, Н.Ф. Федоров, В.С. Соловьев, Н.И. Вернадский, К.Э. Циолковский, Э.В. Ильенков) каждый на свой лад пытаются дать ответ. Но пока человечество не достигло абсолютной полноты истинных знаний о мире, душа западного человека грезит об Абсолюте, об истинных знаниях о нем. И рука судьбы гонит разум к абсолютному свету всезнайства. Сегодня западный человек начинает задумываться над тем, не слепая ли богиня тащит его по ниве разума. И ведет не к Абсолюту, а в одну из пропастей в пределах Абсолюта.

Восточный человек также стремится к Абсолюту как источнику вечной райской жизни. Но здесь не просто оценка знаний, а понимание их роли. С помощью знаний восточный человек стремится расширить границы своего внутреннего, духовного мира. Человек на Востоке вообще и в исламе в частности понимается и трактуется совсем иначе, чем на Западе. На Западе человек как субъект познания – это безмерно расширяющийся сосуд (сундук, депо) для знаний о внешнем мире. А на Востоке человек не просто обогащается знаниями, для которых он сам играет роль хранилища, а качественно изменяется сам. Знания становятся частью его бытия, совершенствующегося по направлению к Абсолюту. Знания углубляют, конкретизируют, расширяют бытие человека и дают более точные знания о самом себе. За Западе человек с помощью знаний «потом» изменяет мир вокруг себя, на Востоке человек с помощью знаний изменяет мир сразу, изменяя себя как необходимую часть этого мира. Изменяя себя знаниями, он изменяет Абсолют в той части, какую представляет сам. Индивид рассматривает себя как неотъемлемую часть бытия Абсолюта. И поэтому любое знание, добавленное в человека, изменяет не только его, но и мир в целом.

Различия между Западом и Востоком видимы. И эти особенности в понимании роли знаний и человека в масштабах Абсолюта необходимо держать в уме, когда мы анализируем культурное наследие Запада и Востока. Простая, на первый взгляд, мысль о том, что «знание есть отражение (узнавание) вещи такой, как она есть на самом деле», имеет разные смыслы с позиций западной и восточной философии. Рассмотрим фразу «вещь как она есть» с позиции мутазилитов. Во-первых, для мутазилитов объектом познания могут быть не только природные и социальные явления, но и такие «вещи», как Коран, смыслы коранических истин, ислам и его догматика, сам субъект познания и его атрибуты. Во-вторых, фраза «вещь как она есть» не уточняет, как именно она есть, как непосредственная данность или как подлинная вещь. Вещь может быть в данный момент испорченной, с дефектами, искаженной, поломанной и т. д. Познать такой, как она есть в данный момент, или же все-таки познать ее такой, какой она должна быть в нормальном (подлинном, онтологически истинном) виде? Вспомним один из выводов исламской гносеологии: чтобы иметь истинные знания, нужно познавать вещь в ее подлинном (онтологически истинном) виде. «Так, как она есть» вовсе еще не означает, что мы знаем вещь в ее идеальном состоянии, когда ее существование соответствует родовой «вещи вообще». Можно, конечно, познать «так как он есть» грязного и искалеченного воробья. Но вряд ли это знание об индивидуальном воробье будет истинным применительно даже к другим отдельным воробьиным особям. Если же, к сожалению, нам попалась особь окончательно изуродованная, потерявшая любое соответствие существования сущности, т. е. онтологически ложная, то мы вообще ничего не узнаем про эту вещь «такую, какая она есть». Ум не должен быть пленен простотой, очевидностью и легкостью познания вещи. Вторжение в глубокие тайны познаваемой вещи только дает истинное (подлинное) развитие человеческой души. Плененная поверхностными знаниями душа останется неразвитой, не сумевшей достичь даже собственного абсолютно развитого состояния. Знания человека в мутазилизме – не только гносеологический феномен. Как мы уже говорили, знания – необходимая часть бытия человека, т. е. они имеют онтологический статус. Совершенство человека зависит от его знаний. А совершенство мироздания зависит от наличия в нем совершенных людей. Любой шаг в области познания таит в себе приближение к Абсолюту или отдаление от него. В мутазилизме есть четкая градация критериев определения онтологического статуса знаний: через соответствие смыслам текста Корана, через знания пророков и мудрецов, через рациональные аргументы и доказательства, через личный опыт. И каждый из этих критериев порождает массу дискуссий по пониманию тех или иных деталей.

Можем попутно отметить, что в средневековой исламской мысли уже намечены контуры и разработаны практически все возможные аспекты понимания истины. Абсолютная истинность вещей тварного мира и цельная масса истинности «Абсолюта абсолютов». Относительная истинность, наличная во всем, что существует в действительности. Конкретные истины и истины абстрактные. Истины логические и пророческие. Истинность чувственных знаний и интеллектуальных. Достоверные истины и вероятностные. И все эти темы вплетены в изящные рассуждения об Абсолюте (Аллахе и тварном мире). Без особой натяжки можно утверждать, что мутазилиты четко очертили контуры трех основных областей знаний, где центральной категорией является Абсолют: философия, теология и наука. Каждая область отталкивается от своих исходных понятий, далее наматывая клубки сложнейших определений. Встречается много такого, что вызывает удивление и восхищение в сложной архитектонике построений. Здесь и трансляция мыслей вдоль исторической шкалы времени, и контрасты переходов и аргументов, и апелляции к авторитетам текстов и людей, и бутафории и декорации из жизненных примеров, и сквозные мощные идейные линии, и великий поток тонких рассуждений, и стандартизация наблюдений, и суверенность законченных выводов, и уместные имитации, и локализация ошибок и причин их возникновения, и умение устанавливать хронологические интервалы в соответствии с задачами и целями познания, и сращения порой, казалось бы, взаимоисключающих позиций, и пульсирующий характер жаждущей истины души, и консервация достигнутых «вечных» истин, и шкала онтологических и гносеологических ценностей, и периоды дегенеративных отступлений и реабилитации, и регенерация забытых достижений, и вентиляция зон ошибок, и оправданные и не очень обоснованные колебания (флуктации), и четкие параллели в разработке автономных теорий, взглядов, концепций, и модели полного континуитета знаний отдельных сфер тварного мира, и глубокие неоправданные размывы ранее достигнутого, и бездонные пропасти перед уставшим разумом, и многое другое, что трудно даже сформулировать.